Сборник.Том 6
Шрифт:
Пелорат, похоже, не совсем понял, о чём речь.
— Но ты сказал, что компьютер ошибки не сделал. То есть этот, наш компьютер.
— Это он говорит, что не сделал ошибки. Я дал ему команду сверить наши теперешние координаты с заданными перед Прыжком. Он ответил, что для его пределов измерений координаты идентичны, а я подумал: «А что, если он врет?»
До этого мгновения Пелорат не выпускал из рук портативный принтер. Теперь он положил его на стол и растерянно спросил:
— Ты шутишь? Компьютер не может врать. Если только ты не хочешь сказать, что он сломался.
— Нет,
— Почему — самонадеянность?
— Потому что с каждым последующим Прыжком ошибки нарастают! Как можно рассчитать двадцать девять Прыжков сразу? Двадцать девятый может закончиться неизвестно где, в любом месте Галактики. Вот я и попросил его для начала совершить только первый Прыжок, чтобы мы могли сверить координаты, а уже потом двигаться дальше.
— Весьма, весьма разумный подход, — кивнул Пелорат. — Одобряю.
— Да, но всё дело вот в чём: не мог ли компьютер, совершив первый Прыжок… обидеться на меня за то, что я ему как бы не доверяю? Не защитил ли он своё профессиональное самолюбие тем, что объявил мне об отсутствии ошибки? Мог он не признаться в ошибке, чтобы его не сочли несовершенным? Если это так, то с таким же успехом мы могли бы вообще обойтись без компьютера.
— Что же нам в таком случае делать, Голан? — озабоченно поинтересовался Пелорат.
— То самое, чем я занимался сегодня, — попусту тратить время. Я проверил координаты нескольких близлежащих звёзд самыми примитивными методами: наблюдением в телескоп, фотографированием, ручными расчётами. Сравнил их действительные координаты с ожидаемыми и ошибки не обнаружил. Весь день я только этим и занимался, измучился жутко, но ошибки не нашёл.
— Ну и что же?
— Нет, то есть две малюсенькие ошибочки я таки нашёл, проверил всё снова и понял, что они — в моих собственных расчётах. Исправил ошибки, запустил свои расчёты в компьютер, чтобы посмотреть, выдаст ли он такие же результаты независимо. Мало того, что он провёл все расчёты с точностью до большего числа цифр после запятой: оказалось, что мои расчёты абсолютно верны, и, следовательно, они подтверждают, что компьютер прав и никакой ошибки не было. Может быть, наш компьютер на самом деле — самовлюбленный Мулов сынок, но, чёрт подери, ему таки есть чем гордиться!
— Ну и замечательно! — со вздохом облегчения проговорил Пелорат.
— Не спорю. Словом, я решил позволить ему совершить остальные двадцать восемь шагов.
— Все сразу? Но…
— Не все подряд. Не волнуйся. Я ещё не настолько обалдел. Прыжки пойдут один за другим, но после каждого шага этот подлец будет проверять координаты, и следующий Прыжок последует лишь после того, как я выясню, что ошибки в допустимых пределах нет. Всякий
— И когда ты собираешься к этому приступить?
— Когда? Да прямо сейчас… Послушай, а ты сейчас чем занимаешься? Индексацией своей библиотеки?
— Да, сейчас для этого такая прекрасная возможность. Я многие годы собирался это сделать, но всегда что-то мешало.
— Нет возражений. Занимайся индексацией и ни о чём не беспокойся. Об остальном позабочусь я.
Пелорат покачал головой:
— Не шути. Я не успокоюсь, пока всё не окончится. Я напуган до смерти.
— Зря, значит, я тебе всё рассказал, но я должен был кому-то рассказать! Нас ведь тут только двое! Давай поговорим начистоту, Джен. Всегда есть шанс очутиться в какой-то точке межзвёздного пространства, где в это самое время одновременно окажется летящий с бешеной скоростью метеороид или маленькая черная дыра; корабль получит повреждение, и мы погибнем. Теоретически подобные случаи возможны.
К счастью, такое случается крайне редко. В конце концов, Джен, ты мог бы находиться дома — в своём кабинете, в своей постели, а метеороид мог бы преодолеть атмосферу Терминуса и угодить прямехонько в тебя. Такая вероятность тоже невелика.
В действительности шансов пересечь траекторию чего-то фатального, но настолько незначительного, чтобы об этом не знал компьютер, в гиперпространстве гораздо меньше, чем у себя дома. Никогда не слыхал, чтобы хоть один корабль погиб при таких обстоятельствах. Риск же вломиться в самую середину звезды — и того меньше.
— Тогда зачем ты мне рассказываешь всё это, Голан?
Тревайз помолчал немного, склонил голову набок и, наконец, ответил:
— Рассказываю я тебе это, Джен, потому, что, как бы сильно я себя ни уговаривал, внутри меня кто-то всё время шепчет: «А вдруг на этот раз что-то такое стрясется, а?» И я заранее чувствую себя виноватым. Вот такие дела. Джен, если что-то случится, прости меня!
— Но… Голан, дружочек, ведь, если что случится, мы оба погибнем, и я не успею тебя простить.
— Понимаю, вот поэтому ты и прости меня сейчас, ладно?
Пелорат улыбнулся:
— Сам не знаю почему, но ты меня подбодрил. Что-то в этом есть такое — смешное и трогательное. Прощаю тебя, Голан, конечно, прощаю. Знаешь ли, в мировой литературе есть множество мифов о жизни после смерти, и, если я попаду куда-нибудь после гибели, правда, это так маловероятно, как оказаться в маленькой черной дыре, там я буду точно знать, что в моей смерти ты не повинен, что ты сделал всё, что мог.
— Спасибо тебе! Теперь мне легче. Я-то готов рисковать, но мне не хотелось, чтобы ты рисковал из-за меня.
Пелорат протянул Тревайзу руку, и тот пожал её.
— Знаешь, Голан, мы ведь знакомы всего неделю, и, наверное, не стоило бы делать поспешных выводов, но мне кажется, что ты замечательный парень! В общем, ты делай всё, что надо, и не будем больше об этом говорить, хорошо?
— Договорились! Пошли ко мне, посмотришь ещё раз.
Тревайз уселся за компьютер.