Сборник.Том 8
Шрифт:
Поэтому луч бластера ударил в поверхность в нескольких дюймах от Счастливчика. И вырыл в жесткой скале дыру в фут глубиной.
Прежде чем Майндс выпрямился и выстрелил вторично, Верзила в длинном низком броске достал его, двигаясь с врождённой привычкой к слабому марсианскому тяготению.
Майндс упал. Он закричал без слов, потом замолк, то ли потерял сознание, то ли его приступ безумия кончился.
Верзила не поверил ни в то, ни в другое.
— Он притворяется! — страстно воскликнул он. — Подонок притворяется
Дэвид резко сказал:
— Ни в коем случае, Верзила!
Верзила колебался.
— Он пытался тебя убить, Счастливчик.
Ясно было, что маленький марсианин не был бы и вполовину так сердит, если бы опасность смерти угрожала ему самому. Тем не менее он попятился.
Старр опустился на колени, глядя через лицевую пластину на Майндса. Он осветил его бледное напряженное лицо фонарем. Проверил давление в костюме, убедившись, что во время падения швы не разошлись. Потом, схватив инженера за руки и ноги, взвалил себе на плечи и встал.
— Назад в Купол, — сказал он, — и боюсь, проблема несколько сложнее, чем думает шеф.
Верзила что-то проворчал и двинулся за другом; тот шёл большими лёгкими шагами, и маленькому Верзиле приходилось почти бежать. Он держал бластер наготове, чтобы выстрелить в Майндса, не задев Дэвида.
Шеф — это Гектор Конвей, глава Совета Науки. В неофициальной обстановке Старр звал его дядя Гектор, потому что он, Гектор Конвей, вместе с Августасом Хенри был опекуном маленького Дэвида после смерти его родителей во время пиратского нападения в районе орбиты Венеры.
Неделю назад Конвей небрежным тоном, будто предлагая отпуск, спросил молодого человека:
— Не хочешь ли слетать на Меркурий?
— А что там, дядя Гектор?
— Да ничего особенного, — ответил Конвей, нахмурившись, — политика. Мы проводим на Меркурии дорогостоящий эксперимент, одно из тех фундаментальных исследований, которые могут ничего не дать, но, с другой стороны, могут и произвести революцию. Рискованная игра. Все эти проекты таковы.
— Я об этом знаю? — спросил Дэвид.
— Не думаю. Начали совсем недавно. А сенатор Свенсон приводит его в качестве примера того, как легко Совет тратит деньги налогоплательщиков. Тебе эта песня знакома. Он проводит расследование, и один из его людей улетел несколько месяцев назад на Меркурий.
— Сенатор Свенсон? Понятно. — Счастливчик кивнул.
Это не было для него новостью. За последние несколько десятилетий Совет Науки медленно выдвигался на передний фронт при отражении как внутренних, так и внешних опасностей, угрожавших Земле. В век галактической цивилизации, когда человечество расселилось по всем звёздам Млечного Пути, только учёные могли справляться с проблемами всего человечества. Только специально подготовленные учёные, члены Совета.
Но в правительстве
Дэвид спросил:
— А кто возглавляет проект на Меркурии? Я его знаю?
— Кстати, мы называем его проектом «Свет». А возглавляет его инженер по имени Скотт Майндс. Умный парень, но не годится для руководства. Самое неприятное, что с тех пор, как Свенсон поднял шум, с проектом стали происходить всякие неожиданности.
— Посмотрю, если хотите, дядя Гектор.
— Хорошо. Случайности и поломки — это ничего серьёзного, я уверен, но мы не хотим, чтобы Свенсон представлял нас в дурном свете. Проследи, чтобы это кончилось. И присмотрись к его человеку. Его зовут Зертейл, и у него репутация способного и опасного парня.
Так это всё началось. Небольшое расследование, чтобы предотвратить политические трудности. Ничего больше.
Старр высадился на северном полюсе Меркурия, не ожидая никаких происшествий, и через два часа оказался под прицелом бластера.
Бредя к Куполу с Майндсом на плечах, он думал: «Тут не просто политика».
Доктор Карл Гардома вышел из маленькой больничной палаты и серьёзно посмотрел на Старра и Верзилу. Он вытер свои сильные руки куском пушистого пластоабсорбента; закончив, бросил его в корзину для мусора. Его тёмное, почти коричневое лицо было обеспокоено, тяжелые густые брови нахмурены. Даже чёрные волосы, коротко подстриженные и торчавшие в беспорядке, тоже передавали озабоченность.
— Ну, доктор? — спросил Дэвид.
Доктор Гардома сказал:
— Я дал ему успокоительное. Не знаю, как раньше, но последние несколько месяцев он находился в большом напряжении.
— Почему?
— Он считает себя ответственным за все неприятности с проектом «Свет».
— А разве это не так?
— Конечно, нет. Но можете себе представить, что он чувствует. Он уверен, что все обвиняют его. Проект «Свет» крайне важен. В него вложено много денег и сил. Под началом у Майндса десять человек, все на пять-десять лет старше его, и огромное количество оборудования.
— А почему он так молод?
Доктор мрачно улыбнулся, но, вопреки мрачности, ровные белые зубы сделали его улыбку приятной, даже очаровательной. Он сказал:
— Субэфирная оптика, мистер Старр, совершенно новая ветвь науки. Только молодые люди, вчерашние выпускники, в ней разбираются.
— Вы как будто и сами в ней разбираетесь?
— Мне рассказывал Майндс. Мы прилетели на Меркурий в одном корабле, и он меня околдовал своим проектом и возлагаемыми на него надеждами. Вы что-нибудь об этом знаете?