Сборник.Том 8

Азимов Айзек

Пытаясь не думать о ситуации, чтобы ожидающие венлягушки не могли уловить его мысли, Старр, всё же не мог не удивиться, почему же Эванс не выстрелил сразу. Его обрекли на смерть под гигантским пятном, а теперь всего лишь гнали к Афродите.

Или Эванс выстрелит, как только венлягушки преодолеют последние очаги сопротивления в его мозгу?

Направляющий луч ещё немного сдвинулся. Снова Дэвид украдкой взглянул на Эванса. Ошибся ли он или искра чего-то (не эмоции, но чего-то) промелькнула во взгляде Эванса?

Секундой

позже он понял, что это не воображение: мышцы Эванса напряглись, рука чуть приподнялась.

Он выстрелит!

Но в то мгновение, как эта мысль промелькнула в мозгу Счастливчика, как его мышцы невольно и бесполезно напряглись в ожидании выстрела, корабль столкнулся с чем-то. Эванс, захваченный врасплох, упал. Бластер выскользнул из его пальцев.

Старр действовал мгновенно. Тот самый удар, который уронил Эванса, бросил Дэвида вперёд. Он упал на лежащего Эванса, схватил его за руку и сжал стальными пальцами.

Но Эванс не был слаб, а боролся он с диким, навязанным ему упорством. Он согнул колени, захватил ими Счастливчика и сжал. Случайно ему помогла качка, и Эванс оказался сверху.

Просвистел кулак Эванса, но Дэвид принял его удар плечом. Он поднял ноги и сжал Эванса в железных ножницах.

Лицо Эванса исказилось от боли. Он дернулся, но Старр сумел переместиться и был теперь наверху. Он сел, продолжая удерживать противника ногами и ещё сильнее сжимая их.

Дэвид сказал:

— Не знаю, слышишь ли ты и понимаешь ли меня, Лу…

Эванс не обращал на это внимания. Последним усилием он отбросил своё тело вместе с телом противника в сторону и вырвался.

Дэвид покатился по полу и вскочил на ноги. Он перехватил руку встававшего Эванса и завел её назад. Рывок — и Эванс упал на спину. И лежал неподвижно.

— Верзила! — позвал Счастливчик, тяжело дыша и отбрасывая прядь волос быстрым движением руки.

— Здесь, — ответил малыш, улыбаясь и размахивая бластером. — Я на всякий случай держу эту штуку.

— Хорошо. Убери бластер, Верзила, и осмотри Лy. Проверь, целы ли у него кости. Потом свяжи его.

Старр сел за управление и с крайней осторожностью вывел «Хильду» из тела чудовищного пятна, которое он убил несколько часов назад.

Он выиграл. Он считал, что венлягушки, занятые только мозгом, не имеют ясного представления о физических размерах пятна, к тому же у них нет опыта подводных путешествий, поэтому они не обратят внимания на небольшое изменение курса, сделанное Верзилой. Дэвид сказал об этом Верзиле, когда тот поворачивал корабль к городу под бластером Эванса.

— Правь в пятно, — сказал он.

Снова «Хильда» сменила курс. Нос её поднялся.

Эванс, привязанный к койке, устало и со стыдом смотрел на Счастливчика.

— Прости.

— Мы понимаем, Лy. Не расстраивайся, — легко сказал

Дэвид. — Но пока мы не можем отвязать тебя. Ты ведь понимаешь?

— Конечно. Великий космос, привяжите меня покрепче. Я заслуживаю этого. Поверь, Дэвид, большую часть я просто не помню.

— Лучше немного поспи, приятель, — и Счастливчик похлопал Эванса по плечу. — Мы тебя разбудим на поверхности.

Несколько минут спустя он негромко сказал Верзиле:

— Собери все бластеры на корабле, Верзила, вообще всё оружие. Посмотри в шкафах, в ящиках коек — всюду.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Утопить, — кратко ответил Старр.

— Что?

— Ты меня слышал. Ты можешь оказаться под контролем. Или я. Я не хочу повторения случившегося. И вообще против венлягушек физическое оружие бесполезно.

Один за другим два бластера и электрические хлысты подводных костюмов полетели в эжектор для мусора. Через односторонние клапаны они оказались за бортом.

— Чувствую себя голым, — пробормотал Верзила, глядя в иллюминатор, как будто надеялся увидеть своё оружие. Мимо стекла пролетела фосфоресцирующая полоса — должно быть, рыба-стрела. И всё.

Стрелка указателя давления медленно перемещалась. Вначале они находились в трёх тысячах футов под водой. Теперь менее чем в двух тысячах.

Верзила продолжал смотреть в иллюминатор.

Дэвид взглянул на него.

— Что ты высматриваешь?

— Я думал, станет светлее, когда мы приблизимся к поверхности.

— Сомневаюсь. Поверхность плотно затянута водорослями. Пока не прорвемся, будет темно.

— А мы не столкнемся с траулером?

— Надеюсь, нет.

Осталось полторы тысячи футов.

Верзила сказал с надуманной лёгкостью, стараясь отвлечься от прежних мыслей:

— Послушай, Счастливчик, а почему в воде океана так много двуокиси углерода? Со всеми этими растениями? Растения ведь преобразуют двуокись углерода в кислород.

— Да, на Земле. Но если я верно помню курс ксеноботаники, венерианские растения устроены по-другому. Земные растения высвобождают кислород в атмосферу, венерианские запасают в своих тканях. — Он говорил с отсутствующим видом, как будто тоже хотел отвлечься от навязчивых мыслей. — Поэтому венерианские животные не дышат. Они получают весь необходимый кислород в пище.

— А ещё что ты знаешь? — спросил удивленный Верзила.

— В их пище даже слишком много кислорода, иначе они не любили бы так пищу с его низким содержанием, такую, как тавот, которым ты кормил венлягушку. По крайней мере такова моя теория.

Теперь они находились всего в восьмиста футах под поверхностью.

Старр сказал:

— Прекрасно проделано. Я имею в виду то, как ты протаранил пятно.

— Не о чем говорить, — ответил Верзила, но вспыхнул от удовольствия.