Сбой
Шрифт:
Кудрин хотел ещё о чём-то спросить старика, но тут неожиданно слово взял Порохов:
— Так, — приударил он обоими кулаками по столу, чтобы показать серьёзность своих намерений. — Я прошу прощение за нарушение субординации, но по-другому задать этот вопрос не могу. Товарищ подполковник, объясните, пожалуйста, какого хрена?
Кудрин посмотрел на капитана так, будто не услышал резкое высказывание офицера. На лице начальника ни один мускул при этом не дрогнул. От такой реакции подполковника (точнее, из-за её отсутствия) Порохову, как мне показалось, стало немного не по
— Твой вопрос, — немного помолчав, ответил Кудрин, — в полной мере раскрывает весь объём твоего негодования, товарищ капитан. Вот за что ты мне всегда нравился, так это за лаконичную и, в то же время, ёмкую подачу информации.
Порохов после слов начальника нервно сглотнул. Похоже, не такой реакции он ожидал. Впрочем, я и сам думал, что подполковник отреагирует куда жёстче.
Хотя, я понимал, чего Прохор хотел подобной постановкой вопроса добиться. Он хотел придать беседе, мягко сказать, особого шарма. Хотел донести до начальника, что мы не собираемся церемониться, когда дело касается наших боевых товарищей. Но Кудрин, похоже, решил не принимать условия его игры. И грамотно зарубил на корню излишнюю решительность «Пороха».
— Что ж, давайте по порядку, — ещё немного помолчав, продолжил подполковник. — Раз вы здесь, значит хотите убедиться, что именно я дал приказ об аресте Бирюковой, Королёвой и Кулакова. Отвечаю — да, это я.
Кудрин снова замолк. Затем поднялся со своего кресла и подошёл к окну, чтобы приоткрыть жалюзи у пустить в комнату побольше солнечного света.
— Мой вопрос остаётся тем же, — глядя в спину подполковнику, произнёс Порохов. Слова его прозвучали так же твёрдо, но агрессии в них заметно поубавилось.
— Хотите вы того или нет, но ваши товарищи в любом случае будут помещены под стражу, — любуясь видом за окном, спокойно произнёс Кудрин. — Свой приказ я отменять не стану, потому что от этого зависит будущее проекта «Вторжение». А это, как вы и сами знаете, гораздо важнее всех нас, — начальник вернулся в своё кресло и внимательно посмотрел на каждого из нас. — Но, так и быть, я позволю подозреваемым погулять на свободе до вечера. Затем, надеюсь, что они сами явятся в специальный отдел, — он сделал глоток кофе из большой чёрной кружки. — А ещё я, так и быть, сделаю вид, что никакого инцидента в баре не произошло.
— С чего вдруг такая щедрость? — резким голосом спросил Порохов.
— Ну тут всё просто, — хмыкнул подполковник. — Я же не дурак, чтобы портить боевой дух лучшему отряду в проекте.
Я ждал, что он хоть как-то упомянет наши заслуги на прошедшей миссии. Всё-таки мы спасли полтысячи человек, освободили секретную базу от чертей и навели порядок в одной из самых опасных зон в стране. Но нет. Кудрин ограничился лишь упоминанием того, что мы лучший отряд. Видимо не хочет, чтобы мы чувствовали особое отношение к себе.
— Тем не менее, вам удалось подпортить нам настроение, — напомнил я про выходку особистов в баре.
— У законоохранителей была задача — взять под арест конкретных людей, — ответил Кудрин. — К сожалению они выбрали для этого не самый удачный момент. Ещё раз уточню — я забыл про инцидент в баре. И прошу больше
Отвечать на это я ему ничего не стал. Если смотреть со стороны Кудрина, то я однозначно нарушил закон. И по хорошему должен понести ответственность за содеянное. Но это не отменяет моего твёрдого убеждения, что я всё сделал правильно. Будь у меня шанс заново пережить тот момент, я бы сделал тоже самое.
— Ещё вопросы есть? — отпив кофе, спросил Кудрин.
— В чём их обвиняют? — произнёс «Порох».
— В измене, — коротко ответил начальник.
— В измене? — округлил глаза Порохов.
— Да, — подтвердил подполковник. — Но всё не так просто, как вы думаете, — он выдвинул один из ящиков своего стола, достал оттуда папку внушительных размеров и раскрыл её перед собой. — Что ж, я считаю, что два самых ценных бойца в проекте «Вторжение» имеют право знать, что происходит. К тому же эти знания помогут остудить ваш пыл и вы, надеюсь, больше не станете препятствовать работе особого отдела. Итак, начнём издалека… Вы помните про импульс, который случился во время вашего задания в научном центре под Ярославлем?
Разумеется, мы помнили про миссию на том небоскрёбе, где мы спали профессора Ногтева. А после пришлось столкнулся со старлеем Неделиным, который решил притащить осколок в Москву.
— Так вот, — увидев наши кивки, продолжил Кудрин. — Совместными усилиями с профессором Ногтевым, инструктором по йоге Аллой Патриной и знахарем Ван Ванычем нам удалось определить природу того импульса. Подробнее об этом, собственно, расскажет сам Ван Ваныч.
— Дела такие, ребятки, — сразу же начал говорить знахарь, будто ждал, когда ему дадут слово. — Как вы знаете, не только ваш отряд попал под такой импульс. В тот день несколько групп угодило в подобную засаду. Включая людей на нашей базе. И все те, кто попал под импульс, подверглись мощнейшему воздействию на разум. Кому-то мозги сожгло на месте и они сразу же стали перебежчиками. Например, офицеры Неделин и Ковригин. И лишь совсем немногим, у кого на тот момент был высокий уровень сопротивления, импульс вреда нанести не смог.
— Тут самый яркий пример ты, Ларионов, — вставил слово Кудрин. — Алла Патрина проверила твоё сознание и не нашла изменений. Так мы тебя и вычеркнули из списка подозреваемых. Кстати, на девушку обиду не держи. Она выполнила мой приказ.
Что ж, ну хоть Кудрин признался, что подослал Аллу ко мне. Ну, а как относиться после этого к Алле я, пожалуй, сам решу. Тут мне советчики не нужны.
— А позже ты предложил накачать Ван Ваныча чёрной основой, — продолжал начальник. — И это быстро дало свои плоды. Вскоре знахарь раскрыл новые грани своего таланта, а также помог с этим и всем нам. В итоге, благодаря более глубокому пониманию своих способностей, мы смогли определить третью группу людей, подвергшихся импульсу.