Счастье вдруг...
Шрифт:
– Мааш, ну, долго еще?
– Не мешай, я настраиваюсь.
– Ты уже полчаса настраиваешься. Чё там делать-то? Присела и вперед.
– Изя, свали, ты меня сбиваешь.
– Маша, твою мать, ты же не радар, чё там сбивать?
– Изя, вот скажи мне, почему кошак? У них что, не нашлось какого-нибудь другого бесхозного тела, но женского пола?
– А что тебя смущает? Насколько я понимаю, процесс не сильно отличается. Отдайся инстинктам, бля. И пошли уже спать.
– Изя, тебе-то это на кой, ты ж неупокоеная. Такие вроде
– Да не неупокоеная я! Потерявшаяся…
– В смысле?
– Да не знаю я. Но пока была ТАМ, я помню только холод, а ЗДЕСЬ мне тепло… И чем ближе к озеру, тем комфортней.
– Ммм?
– Тянет меня туда! Может сходим? Потом?
– Ммм?
– На озеро, говорю, сходим?
– Ммм…
– Ты спишь, что ли уже?
– Ммр…
– Тьфу!
Мелодия, хрустальным перезвоном колокольчиков, где-то на краю слышимости…льё-льё лёль-ле-ле-ле…
И шепот…просыпайся, радость моя, просыпайся…едва уловимая улыбка в тихом голосе… льё-льё лёль-ле-ле-ле…просыпайся…
– Маша, мать твою, ВСТАВАЙ!
– Изыди…
– Маша, ты все проспишь! Идиотка, потом сама же орать будешь, что я тебя не разбудила.
– Ммм?
– У них там какая-то нездоровая активность наблюдается.
– Ммм…
– Они лебедку делают. Или что-то на нее похожее.
– Изя, ты охренела? Какая лебедка? У них даже вилок нет.
– Зато у них светлячки есть неправильные…Смотри-ка, твой прынц похоже купаться пошел.
– Ммм…?
– Он штаны снял…только зачем ему веревка?
====== главка 8 ======
К восходу все было готово. Стоя у кромки воды, Вахир полной грудью вдыхал ароматы раннего утра. Крепкая веревка плотно охватывала его талию, змеей свиваясь в кольца у ног. Царственные Сестры торжественно плыли в вышине, окутанные тончайшей вуалью предрассветной дымки. Провожая взглядом их путь, чарем замер в тревожном ожидании. Бешеным потоком кровь гулко билась в висках. Сегодня.
– Я закрепил свободный конец веревки на ветви гаруса. – Зодар, стоя за спиной друга, так же не сводил глаз с небосвода.
– Перестраховщик. Завязал Поцелуем Сестер? – усмехнулся Вахир, усилием воли пытаясь ослабить напряжение мышц. – Не жаль веревку?
– Никакая предосторожность не будет лишней. Мы и так идем вслепую, не зная чего ждать. А веревку потом можно будет разрезать. Хм, гарус-то все равно не сломать.
Лишь первые лучи Тавроса вспороли жемчужную кожу неба, священные воды озера Льё скрыли чарема.
– Странные какие-то мужики пошли, у воды толпой стоят, за веревку держатся…
– А я тебе говорила, просыпайся, все пропустишь. – Изя довольно лыбилась. – Прынц твой веревкой обвязался и того. Только попка мелькнула.
– Судя по размеру наживки, собираются ловить что-то крупное. Жаль. Красивый мужик был. – Я печально вздохнула. Других кандидатур на роль прынца поблизости не наблюдалось,
– Нуу... – Изя похоже впала в ступор. – Прям не знаю, а вдруг, что интересное пропустим? Я ж не переживу. А озеро никуда не денется.
– Гы, Изя, мне с Вас смешно. Само твое существование под вопросом, а ты о пустяках беспокоишься.
– Тьфу на тебя. Слушай, а куда мы идем? В смысле ползем?
– Куда-куда, голодная я. – аккуратно протискиваясь под полог палатки, я поделилась наболевшим. – Вот это хорошо, что ты сидишь у меня в голове, и только я слышу твой голос. Не знаю, как тебя идентифицировать, согласна даже на шизофрению, но одного не отнять, с тобой не соскучишься.
Моя личная шиза польщено сопела в ухо, а я продолжала рыться в котомках.
– Хрень какая-то, ничего съедобного.
Решив оправдать доверие, с умной мыслью вылезла Изя:
– Попробуй принюхаться. Животные обычно очень нюхачие.
Мысль показалась дельной, усевшись и закрыв глаза, чтоб не отвлекали, я пыталась настроится.
Процесс прошел успешно. Я поняла, где нычка, а заодно, в виде бонуса, запомнила сумку, в которой, судя по запаху, весь отряд хранил использованные носки.
– Ммать, кто ж так узлы завязывает?! – вот уже полчаса я билась с этим вещмешком.
– Когтями попробуй, по крайней мере, повозку ты тогда настругала в мелкую щепку. – Изя солидарно пыхтела рядом.
– Я их боюсь. Механизм новый, неотрегулированный, вдруг опять заест, и буду я с таким маникюром рассекать, пугать общественность и за все цепляться. – Я сосредоточено продолжала трепать сумку.
– Что бы там не лежало раньше, теперь, это – оливье.
– Изя, завязывай с философией. Я когда голодная – неадекватная. Займись чем-нибудь полезным.
– Чем?
– Ну, не знаю, оглянись, может, что интересное увидишь. – Сумка медленно, но верно сдавала позиции, и я, предчувствуя обед, была не в состоянии вести светскую беседу.
– Вот пока ты дрыхла ночью, я размышляла…
– Неужели?
– Представь себе. Проанализировав весь тот бардак, что с нами творится, я сделала несколько выводов.
– Ммм?
– Не перебивай. Так вот. Картина первая. Я не помню, как давно нахожусь в таком состоянии, но то, что ты единственная, кто меня слышит – это факт. Второе. Когда, пьяная до фиолетовых козявок, ты пыталась идти домой, меня потащило следом. Третье… – Изя смущенно замялась. – В том переулке, когда ты сломала каблук, я вскрикнула, ну, может, несколько громковато… Пойми меня правильно, я давно ни с кем не общалась, и немножко не рассчитала звуковой эффект. В общем, когда ты шарахнувшись, влепилась в то привлекательно-сияющее пятно на стене… Ну, с другой стороны, все же к лучшему, там ты была одна, с Лысым в перспективе, а здесь у тебя есть я, и вообще, вокруг столько интересного…