Счастье™
Шрифт:
Когда он доехал до своей станции, душа его пела. Прыгая через две ступеньки, он взлетел к выходу, ворвался в каньон Гранд-авеню и понесся по тротуару. Пальто мантией развевалось за спиной.
– Отдай деньги, козел! – крикнул местный уличный громила, проявив некую деловую сметку: встать ни свет ни заря, чтобы трясти первую волну пассажиров.
– Пардон, – выпалил на бегу Эдвин. – В следующий раз.
Он промчался по Гранд-авеню, подскочил к дверям здания № 813 и принялся стучать ладонями в дверь, пока охраннику не обрыдло настолько, что он пошел смотреть,
Вот и Склад Уборщика и Мусорное Отделение № 3: Рори стоял к нему спиной и бросал бумагу в мусоросжигатель. Подвальный воздух уже густел от затхлых паров и серы.
– Джимбо! – заорал, подбегая, Эдвин. – Маргаритки! Откуда ты знаешь про маргаритки на обложке? Я вложил рукопись в конверт перед тем, как…
Но это оказался не Рори. Кто-то в его форме – какой-то лоботряс с рыжими волосами и острой бородкой – обернулся, сонно посмотрел и сообщил:
– Рори? Он уйти. Эдвин оторопел.
– Уйти? – Его, скорее, поразила жуткая безграмотность незнакомца, чем смысл сказанного. – Он уйти?
– Правильный.
– Правильный? Он уйти? Что за кошмарный безграмотный диалект у вас? Куда уйти Рори?
– Уйти домой.
– Домой? Сегодня он не работает?
– Сегодня нет. Завтра нет. Всегда нет. С работой всё.
– С работой всё? Что за безгра… – Тут Эдвин понял, что фраза построена правильно. – Ушел с работы?
– Правильный. Звонить сюда, сказать: «Я должен переосмыслить свои возможности».
– Так и сказал? Тип кивнул:
– Так и сказал.
Эдвин собрался уходить, толком не соображая, что же делать дальше.
– Н-да, дело плохо.
– Вы мистер Эдвин, из книжного, так?
– Так. А что? Тип рассмеялся:
– Такой, как Рори описывать, точно.
Эдвину удалось подкупить этого демонического уборщика, пообещав бесплатные экземпляры следующего выпуска «Путеводителя по дамскому либидо» (или «дрочилкиных картинок», как между собой эту серию называли профессионалы), и парень нацарапал адрес Рори на клочке оберточной бумаги. Многоквартирный дом недалеко от Гранд-авеню.
– Если бегом, десять минут.
И Эдвин побежал. Как ветер (хотя к этому времени его аллюр начал терять задор и несколько раз приходилось останавливаться от колик в боку). Дом Рори оказался обшарпанным зданием возле пустыря, огороженного ржавой металлической сеткой. Великий Калиевый Бум совершенно не затронул эти места. Район старался – хоть и безуспешно – стать пристанищем для низшего класса богемы, где художники, драматурги и прочие обломки общества на свой манер бы воплощали фантазии в стиле Джека Керуака. А затем погряз в нищете рабочего класса, с низкой квартплатой за высокий уровень преступности и жизнью от получки до получки. Злобные граффити и названия группировок расцвечивали стены, обозначая территорию, словно собачьи метки. Кто знает, невидимые границы чьих владений пересекал сейчас Эдвин, какие тайные протоколы гетто нарушал?
Сверху на него уставились темные окна. Входная дверь на несмазанных петлях
Затем из теней позади выступила фигура:
– Мистер Эдвин?
– Да? – Он медленно обернулся, ожидая худшего. Лицо все еще скрывалось во мраке. Голос низкий и звучный.
– Если не ошибаюсь, вам Рори нужен?
Голос Эдвина прозвучал тонко и пискляво – почти вознесся на воздушном шарике:
– Да. Предположение верное.
– Он говорил, что вы можете прийти.
– Он скоро вернется? Когда мне зайти? В ответ – низкий смешок.
– Нет, мистер Эдвин. Он ушел.
– Ушел? В смысле, на рыбалку?
– Нет. Он ушел. Съехал на прошлой неделе. Эдвин нервно прокашлялся и подавил дрожь в голосе:
– И как его теперь найти?
– Да нет. – Снова смешок. – Его вы, мистер Эдвин, не найдете. Это он вас найдет. – Голос растворился в темноте, фигура растаяла.
Потрясенный, но все еще окрыленный Эдвин выскочил на улицу, с трудом сдерживая шаг. (На самом деле шаг его был настолько скор, что будет точнее сказать не «выскочил», а «удрал».)
И по пути пронесся мимо большой доски объявлений со свежей надписью большими жирными буквами. Рекламировался некий проект, но Эдвин читать не стал. И напрасно – текст наверняка показался бы ему интересным:
ОЧЕНЬ СКОРО! ФОНД РОРИ П. УИЛХАКЕРА ПРЕДСТАВЛЯЕТ ПРОГРАММУ «ВОССТАНОВИМ ГОРДОСТЬ ГЕТТО». ЖИЛЬЦЫ ЭТОГО ДОМА ВЫСТУПИЛИ С РЕВОЛЮЦИОННОЙ ИНИЦИАТИВОЙ: ВЗАИМОВЫГОДНЫЙ КООПЕРАТИВНЫЙ ТАЙМШЕР С ГАРАНТИЕЙ 500% ПРИБЫЛИ. НЕ ВЫСЕЛЯЮТ НИКОГО! «У НАС ВСЕ ВПЕРЕДИ!»
Когда Эдвин вернулся на Гранд-авеню, утренний час пик был в самом разгаре. Эхо белого шума транспорта рикошетом билось меж домами, а волны людей набегали и расплескивались по сигналу светофора. Пересекая авеню на углу 41-й улицы, он, как обычно в этом месте в это время, сказал:
– Я ненавижу этот ебаный город.
Сегодня – День Д. Последний акт. Мистер Мид вернулся из очередной увеселительной поездки, которую сам себе профинансировал, и ждет рассказа о «чудесной новой книге по самосовершенствованию». Эдвин должен уйти достойно. Он придумал и отрепетировал различные финалы – от возвышенного («Мистер Мид, вы меня глубоко разочаровали. Вы руководите издательством, как второсортной студенческой газетой, поэтому я считаю, что мне пора двигаться дальше») до вызывающего («Скотская рожа! Тошнотина! Плевал я на тебя! Я ухожу! Слышишь? Ухожу!»). Эдвин даже подумывал о сжатой невербальной развязке – крепко дернуть мистера Мида за нелепый хвостик, – но в глубине души понимал, что исход нужен не такой. Последуют угрызения совести, жалкие просьбы о пощаде, злорадство Найджела. Расставание с Мэй. Возможно, навсегда.