Счастье?

Никитин Арсений

Я снова пожал плечами. Говорить не хотелось. Настроение было испорчено вконец. Я налил почти полный бокал Montepulciano и спохватился, уже сделав первый глоток. Он получился просто огромным. Так пить вино было форменным варварством. Вот как стресс неблаготворно сказывается на поведении – испортил себе все удовольствие! Аня тем временем сунула мне в руки пакет ожидаемо красного цвета и принялась куда-то звонить.

– Может, поедим сначала? – предложил я.

– Не буду я есть, сказала же! Подарок посмотрел?! – громким шепотом бросила она, прикрывая трубку рукой. Пока Аня разговаривала по телефону с двумя подругами и мамой, на что у нее ушло не более сорока минут, я успел в одиночестве поужинать бараниной, которая слегка перестояла, но была все же довольно сносной.

Тут проснулся Кирюша – из детской послышались возня и бормотание, – и я отправился к нему. Он обожал, когда я с ним возился, особенно спросонья.

– А

ты что, еще мой подарок не открыл?! Тебе что, наплевать?! – Аня была недовольна, что я предпочел сына красному свертку.

Я поставил Кирюшу на пол и принялся распаковывать сверток. Кирюша тут же начал реветь: он всегда очень остро переживал прерывание процесса общения с папой. В свертке оказалась коробочка с запонками.

– Правда, красивые?!

– Красивые, – кивнул я, – только рубашки под них нет!

– Значит, купить надо! Должны же у директора быть рубашки под запонки!

Я кивнул. С этим спорить не стоило, более серьезных поводов было предостаточно. Я сунул в дисковод Best of Depeche Mode и нажал на «shuffl e». Несмотря на формальное отсутствие интуиции, электроника выбрала Black Celebration [7] . Крайне символично! Лучший выбор после Blue Valentine [8] Тома Вейтса (впрочем, которого на диске и быть не могло)!

7

Black celebration – (англ.) «Черный праздник», композиция группы Depeche Mode.

8

Blue Valentine – (англ.) «Синяя валентинка», или «Печальная валентинка», игра слов.

Я пошел запускать с Кирюшей машинки в коридоре, параллельно наблюдая за бурлящими в голове мыслями в духе Blue Valentine. Гнать их прочь было совсем не просто. Чтобы отвлечься, я даже решил попробовать аутотренинг, подробно расписанный в каком-то infl ight [9] журнале. Совсем не помогло. Восприятие часто играет с нами странные штуки. Обычно мы видим только то, на что обращаем внимание, или что по какой-то причине бросается в глаза. У меня была знакомая, брошенная женихом почти у порога ЗАГСа и в поисках утешения увлекшаяся танцами. Встретившись с ней через месяц после трагического события, я был поражен, как успешно у нее прошло вытеснение жениха. Она взахлеб расписывала, что танец отражает жизнь в себе, как в капле воды, и все сущее – рождение, смерть, любовь – есть танец. Похожая история произошла с другим моим товарищем, посвятившим все свое свободное время карате. Вспомнил я этих забавных персонажей, отметив за своим восприятием одну странную избирательную особенность: начав обращать внимание на Анино поведение, почему-то все ее поступки я стал трактовать исключительно в негативном ключе.

9

Infl ight – (англ.) журнал на борту самолета.

А хорошее конечно же было. Как без него? Иначе я просто не смог бы прожить с ней эти семь лет. Романтические ужины при свечах, умопомрачительный секс, радостное ожидание рождения Кирюши и прочие банальные радости семейного быта. Но вот только теперь все это хорошее постепенно стало заслоняться день ото дня растущим снежным комом. И если моя прежняя работа функционировала в качестве безотказного средства для потери памяти – после общения с тамошними гоблинами и стервами мой дом казался райскими кущами, населенными феями и купидонами, – то сейчас офисная санаторно-курортная атмосфера резко контрастировала с некогда казавшимся милым домом.

Налипание снежинок происходило уже с катастрофической быстротой, и, как мне казалось, главным катализатором роста снежного шара был Денис. Почти каждая встреча с ним добавляла пару-тройку сантиметров к небольшому еще на тот момент снежку. Достиг он размеров шара после нашей памятной встречи, состоявшейся в одну из суббот, на этот раз просто так, без повода. Сообщив Ане, что сегодня у меня мероприятие с моим единственным другом, я в не очень хорошем настроении вышел из дому. А как еще я мог отреагировать, если Аня, видимо предполагая, что в этот вечер я пойду гулять с Кирюшей, решила съязвить:

– А с сыном что делать прикажешь? В окно выбросить?

Это означало, что она строила на вечер другие планы, которые ей вдруг пришлось менять, но настроение этой фразой она изрядно мне подпортила – в голове бродили мысли, что я променял прогулку с единственным сыном на пьянку с единственным другом.

Хотя друг у меня был не

один. Не миллион, конечно, но есть немного. Взять хотя бы Женю, моего бывшего коллегу по «четверке». С ним-то мы абсолютно разные – он всегда на позитиве, веселый балагур и отлично готовит (это, наверное, единственное, в чем мы похожи). Я никак не пойму, что он забыл в аудите – гораздо органичнее он смотрелся бы на сцене КВНа или в колпаке шефа гламурного ресторана. Несмотря на катастрофическую занятость, он всегда умудрялся выкраивать время для маленьких радостей жизни, секрет этого, наверное, крылся в его идеально налаженном рабочем процессе и почти до секунд расписанном порядке действий, такой же подход он применял и к своим хобби, тратя на них строго отведенное время. Его системный подход распространялся и на все мелочи. До ма у него французские бокалы почти под все виды вин, итальянские сковородки, английский фарфор и японские ножи. На балконе он круглогодично разводит разнообразную зелень, чтобы всегда иметь под рукой свежие рукколу, ромейн и шпинат. Как-то раз он провел мне экскурсию по своей кухне, после чего я почувствовал себя абсолютным профаном в кулинарии, хотя всегда был уверен в обратном. Только живет он в Москве, и потому вижусь я с ним, увы, совсем не часто. Я всегда заряжаюсь от него положительными эмоциями, ведь он счастливый человек, умеющий радоваться тогда, когда вроде бы совсем нечему. Может, потому, что у него все прекрасно в семье – он до ужаса обожает жену и дочку. До тех пор пока Женя не познакомил меня с предметом своего обожания, я был уверен, что он женат на богине или как минимум на сказочной принцессе, так восторженно он ее описывал и непрестанно ею восхищался. Однако, оказавшись у Жени в гостях, я, помню, был поражен несоответствием между образом, сложившимся у меня голове, и его реальным прототипом. Надя обладала довольно несуразной внешностью – носом почти как у троллей с иллюстраций к норвежским сказкам, небольшими, глубоко посаженными глазками, ногами-тумбочками, как минимум семью килограммами лишнего веса и невероятно высоким о себе мнением. Она старалась всем своим видом продемонстрировать, что именно она в доме настоящая хозяйка, а Женя – так, на подхвате.

Но более всего меня поразило, что мой друг с этим и не думал спорить, а весело поддакивал. Такая странная Женина реакция полностью рушила его имидж, ведь, познакомившись с ним, я был в полной уверенности, что Женя – классический образчик сердцееда, бабника и мачо по внешности и по поведению. Он, однако, постоянно и всем заявлял, что муж он безупречно верный. Сначала я думал списать это утверждение на Женину врожденную скромность. Но раз под занавес одного корпоратива, когда алкоголь стал оказывать на участников действие сыворотки правды, я разговорился со своей московской коллегой, месяц проработавшей в команде с Женей на аудите в Котласе.

– Представляешь, – с искренней пьяной обидой жаловалась она, – как бухать или шуточки про сиськи мои отпускать, он тут как тут! А как до дела, так сразу в кусты!

– До какого дела? – Я постарался изобразить искреннее непонимание.

– Да ладно тебе дурачком прикидываться, – засмеялась коллега. – Когда я к нему в номер попыталась зайти, он на пороге мне заявил, что жену свою любит, и спать меня отправил! Одну! Будто я своего мужа не люблю!

Поэтому моя клиническая верность ни в коем случае не казалась мне странной. Впрочем, повода ее нарушить у меня и не возникало. Справедливости ради стоит заметить, что в этих вопросах я часто веду себя как слепой. Не раз друзья мне тыкали – вон та девица на тебя пялилась и вокруг ошивалась, чего ты ее не того? А я ни сном ни духом. Так что, если учесть мою невнимательность, вернее, неумение разбираться в женщинах, логично предположить, что за все эти годы возникали гипотетические возможности адюльтера, просто мне в голову не приходило их реализовывать. Наверное, еще и потому, что бенчмарк в отношении девушек у меня крайне завышен, или, как сформулировал бы Денис, планка слишком задрана, и если девушка до этой планки недотягивает, то воспринимаю я ее исключительно в качестве собеседницы. Стоит отдать должное, внешне Аня полностью соответствовала моим бенчмаркам, кто-то мог бы даже назвать ее красавицей. Как я теперь понимаю, красота эта не выходила за пределы внешних проявлений. Интересно, бывают такие красавицы, чтобы и все остальное соответствовало идеалу? Или это исключительно киношный вариант? Мои размышления на тему несбыточных мечт прервал Денис, на этот раз опоздавший минут на сорок.

– Привет, брателло! – хлопнул он меня по плечу.

– Привет, привет, от худых котлет, – ответил я его же приколом. – Как сам?

– Как пустой универсам! – криво ухмыльнулся Денис.

– Что так?

– Вовчика помнишь, партнер мой по бизнесу? Шляпу совсем потерял – связался с какой-то молодой девкой, в офисе не появляется, жену бросил. Нам зарплату работягам платить, а он ее всю спустил, на карту компании покупает ей разное барахло! Я эту девку по базе пробил – она проститутка дорогая, а ему представилась как модель. Хотя какая разница, что модель, что проститутка! Ай, ладно! Ты-то как?