Счастье
Шрифт:
– Я обращаюсь ко всем жителям Са-Рьяно, – сказал Минхо. – Если кто-то обладает информацией об этой девушке, то свяжитесь с нами по телефону горячей линии.
На фотографии Жан узнал Ёрим – портовую девушку, к которой он прибегал, когда были перерывы на прошлой работе. Девчонка была с длинным языком, и Жан даже не удивился, что её убили.
– Давайте отчистим город от преступности и сделаем его безопасным для нас и наших детей.
Жан принялся грызть ногти. Если Ёрим уже мертва, то и он мог скоро оказаться рядом с ней. А сейчас, не имея
***
Каменный пляж так и не поменялся – всё такой же закрытый от посторонних глаз. Не пропускал чужаков. Защищал, как что-то сокровенное, боясь разгрома и осквернения. Так думал Томас, стоя на том самом берегу, где они провели одну из прекрасных и спокойных ночей.
Он смотрел на горизонт, засунув руки в карманы своей джинсовки. Не так все должно было начаться. И не так закончится.
Парень подошёл к стыку влажных камней, просунул руку между ними, ища то самое сокровище семи друзей. Нашёл. За восемь лет не испортилась.
Томас мимолётно оглянул всех, но, когда взгляд остановился на самой яркой и улыбающейся фигуре, что-то внутри сломалось. Вот он – живой и радостный. Крис улыбался – Томаса било током. Он вспомнил слова друга: «Пусть эта фотография будет памятью о нас». Никто не мог подумать, что эта фотография будет памятью о нём.
Крис улыбался – Томас крошился.
Томас сжал фотографию и упал на колени, больше не в силах сдерживать эмоции. Выл во всё горло, глуша свой вопль звуками волн, разбивающихся о скалы. Так разбивался и Томас. Захочет, не отыщет всех осколков расщеплённой души.
Первая стадия – отрицание.
Глава 2
*
Десять лет назад на улице была адская жара. Жан замер у старой витрины, стараясь не дышать: адреналин в крови зашкаливал, зрачки полностью чёрные, все пять чувств обострены.
Жан слышал, как Кристофер громко засмеялся, а значит – пришло время действовать. Он сделал кувырок к соседней витрине, загроможденной коробками с названиями товаров. Найдя на прилавке плотно завязанный целлофановый пакет с сигаретами, парень стал медленно его развязывать, стараясь как можно тише достать всего один блок, попутно бросая взгляд на деревянную дверь, откуда в любую секунду могла войти хозяйка.
Хозяйка магазина была полноватой невысокой женщиной с чёрными крашеными волосами и седыми корнями, притягивающие каждый раз внимание. Крис и Жан редко воровали у неё сигареты. Чаще всего Жан просто «стрелял» по одной штуке у прохожих, возвращаясь домой из школы, и к концу пути он собирал целую пачку. Но иногда хотелось драйва. По плану они ждали, пока старушка выйдет из магазина, а потом Кристофер заговаривал ей зубы, а Жан проскальзывал внутрь. Но иногда, радушная старушка предлагала Кристоферу чай и без предупреждения входила в магазин, беря Жана с поличным. Каждый раз она искренне удивлялась,
Дверь магазинчика открылась и внутрь зашла смеющаяся старушка, а следом испуганный Кристофер, не успевший её остановить.
– Твою мать, – процедил Жан, хватая первый попавшийся блок сигарет.
– Опять ты?! – хозяйка схватила метлу у входа. – Да сколько можно?
Она стала размахивать метлой по помещению, и пару раз ударила Жана по спине. Прикрывая лицо рукой, парень схватил за руку Кристофера и убежал прочь.
– Ещё раз увижу, – кричала она в след, – я вызову полицию! Чёртов Жан.
Жан не отпускал руку Кристофера кварталов пять, пока прокуренные лёгкие не начали болеть, заставляя его свалиться на горячий летний асфальт, сдирая коленки в кровь. Крис, остановившись перед другом, облокотился руками о собственные колени, стараясь перевести дух.
– Какого чёрта я тебе помогаю? – задыхаясь, спросил он. – Я ведь даже не курю. Зачем мне это?
– Потому что ты мой лучший друг, – Жан перекатился на спину.
Крис тихо засмеялся, когда заметил красные коленки друга, и ткнул в них пальцем.
– Если в школе увидят коленки, я скажу, что ты мне отсосал.
Жан оценил слова приятеля изнеможенным смехом, а после вытащил из переднего кармана джинс маленький сникерс, который успел украсть вместе с блоком сигарет, и протянул его другу. Крис усмехнулся, забирая батончик, и в качестве благодарности пнул Жана в бедро.
Лицо Жана стало красным от жары и бега. Лёжа на асфальте, он закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Плевать на жару; плевать, что сердце выпрыгивало из груди, главное – он смог выкрасть один блок сигарет.
– Тебе помочь?
– Да, – Жан протянул руку.
Крис ухмыльнулся и вновь пнул друга по бедру.
– Иди к чёрту, – Крис выпрямился и побрёл по дороге, оставив Жана лежать на горячем асфальте.
*
Спустя десять лет.
Со смерти Кристофера прошло несколько дней. Закрывшись от мира, словно спрятавшись в кокон, Марфа встретила рассвет, не заметив того, как пролежала в постели до самого утра, не сомкнув глаз. Она с позором вспомнила, как набросилась на Томаса, недавно приехавшего с переговоров, и от этих воспоминаний девушка стыдливо прикрыла глаза.
– Ты не понимаешь, – пищала Марфа, разбрасывая вокруг себя вещи. – У меня после его смерти вот тут пусто, – она ткнула пальцем себе в грудь, захлёбываясь слезами. – Как так возможно, что его нет?
Девушка упала на колени, схватилась за волосы и закричала так, что уборщицам за дверью пришлось закрыть уши.
Томас сел рядом с Марфой, прижал её к своей груди и погладил по волосам, а сам тихо напевал колыбельную, которая, в своё время успокаивала его самого. Марфа схватила его рубашку, продолжая реветь до тех пор, пока прислуга не принесла препараты, выписанные психотерапевтом Диего Джонсоном, с которым Марфа встречалась каждый день.