Счастье
Шрифт:
Дин Юсон ускорил шаг.
В поселке он растерянно смотрел на не замеченные с перевала разрушенные дома, вернее, на груды развалин, и искал глазами, у кого бы спросить, где дом Сор Окчу, — в поселке не было ни души.
Постояв некоторое время в нерешительности, Дин Юсон пошел на стройплощадку. По дороге ему встретилась молодая женщина. На его вопрос о Сор Окчу женщина ответила, что она нездешняя, и посоветовала обратиться к кому-нибудь, кто жил здесь до войны.
На стройплощадке Дин Юсон задержал взгляд на пожилом коренастом каменщике
— Скажите, пожалуйста, вы из здешних мест? — спросил его Дин Юсон.
— Да, я родился здесь, — ответил рабочий.
— Кажется, до войны тут был машиностроительный завод?
— Был, но американская корабельная артиллерия сровняла с землей не только заводские корпуса, но и весь поселок. Теперь здесь строится новый завод, побольше, — ответил каменщик, не прерывая работы.
— А эти рабочие тут и до войны все жили? — Дин Юсон повел рукой вокруг.
— Что вы! Как только началась война, все заводское оборудование было демонтировано и вместе с рабочими отправлено в тыл. Большинство на новом месте и остались, только немногие вернулись. А вы что, кого-нибудь разыскиваете?
— Да, может, вам доводилось знать Сор Чжунсана?
— Сор Чжунсана? — Каменщик прекратил работу и с любопытством посмотрел на Дин Юсона. — А вы откуда его знаете?
— Я служил в одном военно-полевом госпитале с его дочерью… — с надеждой начал Дин Юсон.
— Да? С Сор Окчу?! Это здорово, что вы приехали… — Каменщик подошел к Дин Юсону.
Дин Юсон в смущении смотрел на рабочего, который всем своим видом выражал радость и участие.
— Что с ней? Где она теперь?.. — спросил каменщик.
Дин Юсон даже сразу не нашелся что ответить. Вот тебе на! Видно, о судьбе Сор Окчу здесь тоже ничего не знают. У него защемило сердце. Некоторое время он молчал.
— Что с вами? — видя растерянность Дин Юсона, спросил каменщик.
Дин Юсон перевел взгляд на море.
— Знаете, — наконец сказал он, — я ведь приехал сюда в надежде узнать что-либо о Сор Окчу.
— Выходит, и вы ее давно не видели?
— Мы вместе дошли до Нактонганского рубежа, потом началось отступление…
И Дин Юсон подробно рассказал, как группа раненых, которых они вместе с Сор Окчу выводили в тыл, попала в окружение и как Сор Окчу, чтобы спасти их, отвлекла огонь противника на себя и была ранена.
— Она сражалась отважно, — продолжал Дин Юсон, — но так и не смогла пробиться к своим. И до сих пор о ней ничего не известно. Я писал ее отцу, но письма возвращались обратно. И вот по пути в Пхеньян я заехал сюда в надежде что-либо узнать о ней, да и ее родителям рассказать о геройстве их дочери.
Выслушав печальный рассказ Дин Юсона, каменщик положил мастерок и медленно направился к куче песка. Дин Юсон молча последовал за ним. Сели на песок. Каменщик вынул сигареты, предложил Дин Юсону и закурил. Глубоко затянувшись, он тяжело выдохнул дым, будто пытаясь освободиться от какой-то тяжести, сжимавшей ему грудь.
— Бедная, — наконец
— А нельзя ли увидеться с ее отцом? — спросил Дин Юсон.
Рабочий помедлил с ответом. Он как будто что-то вспоминал.
— Нет уже его, и матери ее тоже нет.
Неужели с родителями Сор Окчу случилось что-то непоправимое, подумал Дин Юсон, но тотчас отогнал от себя эту мысль.
— Сор Чжунсан погиб в бою, когда здесь внезапно высадились американцы… А мать… Когда демонтировали завод, она переносила детали. Тут откуда ни возьмись вражеский самолет… пулеметная очередь — и ее не стало, — рассказывал рабочий, прерывая свой рассказ тягостными паузами. Видно, он заново переживал те ужасные минуты.
Дин Юсон ни о чем больше не спрашивал. Печальные известия навалились тяжелым грузом. Он отрешенно смотрел на бескрайнее море, терявшееся за горизонтом.
— Одна Сор Окчу и оставалась из всей семьи, но, видно, и она… Вот ведь беда какая…
Каменщик умолк. Молчал и Дин Юсон.
— Мы были большими друзьями с ее отцом, — через некоторое время снова заговорил каменщик, — меня зовут Ди Рёнсок. У нас был еще один общий друг — председатель партийной организации Ли Сондок. Все мы работали на заводе со дня его основания… А не зайдете ли ко мне, отдохнете с дороги, — спохватился Ди Рёнсок, приглашая Дин Юсона к себе.
— Спасибо, я очень спешу.
Дин Юсону казалось, что если он хоть немного еще побудет в этом разрушенном поселке, где нет ни Сор Окчу, ни ее родителей, то силы окончательно оставят его.
— Да, дела есть дела, нынче все торопятся, — сказал Ди Рёнсок, понимая состояние Дин Юсона.
Дин Юсон попрощался и в одиночестве побрел на станцию.
Над поселком сгущались вечерние сумерки.
2
Лекции закончились, и Гу Бонхи, студентка последнего курса Пхеньянского медицинского института, вернувшись в общежитие, вместе с подругами убрала комнату и засела за книги. Она спешно заканчивала дипломную работу, в которой пыталась использовать и теоретические знания, полученные в вузе, и практический опыт работы в военно-полевом госпитале, где она служила во время войны сначала медсестрой, а потом и фельдшером. Она и теперь часто вспоминала свою работу в хирургическом отделении госпиталя.
Вдруг дверь тихо скрипнула, и в комнату осторожно вошел комендант общежития.
— Гу Бонхи дома?
— Да, это я, — откликнулась девушка, взглянув на вошедшего пожилого мужчину. В ее черных лучистых глазах, так гармонировавших с красивым овалом нежного лица, мелькнуло любопытство.
— Днем тебе звонил какой-то Чо Гёнгу из Академии медицинских наук.
— Да это же наш зав! — радостно воскликнула Гу Бонхи.
Когда Гу Бонхи работала в госпитале, хирургическим отделением заведовал доктор Чо Гёнгу. По привычке сна и сейчас назвала его «наш зав».