Счастливые, как боги...

Росляков Василий Петрович

— Да? Ему в армию еще…

— Ну и что?

— Ничего… А я спросил: а какая Аля?

— Опять спросил?

— Да. А он говорит: никакая. Никакой Али нет. А я говорю: приснилось? А он говорит: да, приснилось.

— А ты?

— Я? Я сказал… — Володя в самые зрачки стал смотреть. — Я сказал: в городе таких…

— Каких?

— Таких… — Володя еще как будто ближе склонился.

— Ну каких?

— Каких? Вот каких! — И Володя двумя руками хватает Алю за голову и звонко целует ее, что называется,

срывает поцелуй. Аля отталкивается, соскакивает с мотоцикла, стрункой вытягивается перед Володей.

— Я бы уд-дарила тебя…

— Ну и ударь.

— Ни-когда! Если мужчина бьет женщину, это подло. Но если женщина бьет мужчину, это… подло в квадрате. Стрекулятор.

Слово «стрекулятор» Аля произносит другим тоном, как бы задумчивым. Поворачивается и уходит.

— Аля! — кричит Володя.

Аля не оглядывается. Тогда Володя яростно начинает заводить ногой мотоцикл. Наконец мотор взревел, и Володя бросается вслед за Алей. Обгоняет ее, разворачивается, перегородив ей дорогу. Аля останавливается, замирает каменная, с поднятой головой.

— Аля, ты что? Ну ты что?

Аля обходит мотоцикл и направляется вниз по дороге. А мы стоим на прежнем месте и с гребня холма наблюдаем за ними. Вот Володя опять настигает ее, перегораживает снова дорогу. Аля снова стоит неприступная, чужая. Потом снова обходит мотоцикл, идет дальше. И так повторяются эти маневры до самого мостика через канаву, перед станом Дорофеево, пока фигурки Али и Володи на мотоцикле не становятся совсем маленькими.

И вот уже летит назад разъяренный мотоцикл, а маленькая фигурка Али вовсе исчезает.

Потом на гребне холма наступает полная тишина. Кругом открыты вечерние дали. Пусто и тихо.

Конечно, по-другому не могло и быть. Оно всегда почти так начинается, но все же бывает и не так. Володя-то уверен, что все не так будет. Подумаешь, королева деревни, в городе таких навалом. Она больных любит. Вот и люби их себе на здоровье. И ревел под Володей мотоцикл, только что пролетевший по этой дороге назад, без всяких результатов… А мне лично все это было по душе, мне все больше и больше нравится наша Аля.

— Проводил? — спрашивает мать у Володи.

— Проводил, — нехотя отвечает он.

— А чего скоро так? — Матери очень интересно.

— Чего пристала? — вмешивается Костя. — Не видишь, он по морде получил.

Володя фыркает и вылетает из комнаты. Мать укоризненно смотрит на Костю.

— Костя…

Володя сидит на крылечке, курит, смотрит в ночное небо.

Аля, в ночной сорочке, перед своим алтарем расчесывает волосы. Потом подходит к окну, смотрит на звездное небо. Чуть слышно пиликает Алексей Ликинский,

Летит Володя на мотоцикле по проселочной дороге.

Потом по районной дороге, выложенной булыжником. Потом по асфальтированной дороге, по лиственничной аллее, открытой степью, лесом, опять открытой степью. Вот и Владимир показался. Мост через Клязьму. Золотые ворота. Людные улицы. Крупные современные здания. Соборы. В одной из улочек подъезжает к воротам, ставит мотоцикл, проходит во двор. Там находит столярный цех. Знакомые ребята.

— Однополчанам привет! — говорит он весело.

— Привет, служба! — отвечает один из них. — Надумал?

Володя делает руками и мимикой знак полной покорности судьбе: куда, мол, денешься.

— Хочешь поглядеть? Или прямо к директору? — Приятель показывает на свой станок, где идет обрезка досок, подготовка материала для выделки деталей, показывает вообще на цех.

— Давай к директору, — говорит Володя.

Пошли в контору.

— Борис Андреевич, — говорит приятель, — вот к нам хочет.

Директор здоровается с Володей за руку.,

— Вместе служили?

— Вместе.

— И па «губе» вместе сидели? — шутит директор.

— Что вы, Борис Андреевич! Отличник боевой и политической подготовки, — это приятель Володин говорит.

— Ну, если отличник, тогда будем думать. — Директор открывает дверь и зовет: — Антонина Ивановна, на минуту!

Входит работник отдела кадров.

— Пожалуйста, Антонина Ивановна, возьмите вот этого солдата, пусть заполняет бумаги, заявление, а потом ко мне.

В коридоре приятель смотрит на часы.

— Когда выпустят, заходи, — говорит он. — Ко мне поедем. Понравится, будем квартировать вместе. Жми давай. — Он показал вслед удаляющейся Антонине Ивановне.

Володя с приятелем выезжают со двора мастерской. Володя за рулем. Мчатся по улицам Владимира. В одном дворе ставят мотоцикл, поднимаются на второй этаж.

— Вот моя казарма, — показывает приятель комнату, — а это дневальный, тетя Дуся. Если нравится, тетя Дуся поставит раскладушку, и нас будет двое.

Они идут по оживленной улице. Справа новое здание театра, слева гостиница, впереди знаменитые Золотые Ворота. За этими Воротами их окликают девушки.

— Женя! — кричит одна из них через улицу.

Женя машет им, и девчата переходят улицу. Женя знакомит девушек с Володей. Идут вместе. Время послерабочее, много свободной фланирующей публики. По дороге ребята выпивают по кружке пива, девушкам Женя покупает мороженое. Выходят к Дмитриевскому собору. Площадка возле собора оканчивается обрывом. Отсюда открывается вид на реку, глубоко внизу протекающую под самым городом, и дальше тянутся зеленые поля и леса.

— Смотрите, как далеко отсюда земля, — говорит Женя. Помолчав, он добавляет: — Как с самолета.