Щепа и судьба
Шрифт:
И вот сегодня, я твердо знал, Дед остался ночевать у пригласившей его у Галины, и если и заглянет ко мне за оставленным на время топором, то не скоро. И мы с Сабриной продолжали сидеть на сумрачной веранде, говорили о разных пустяках, так и не открыв оставленную на кухне бутылку, обещавшую отменную крепость духа, а может, чего иного. Не было повода вот так сразу взять и открыть ее, наполнить стопки и под какой-нибудь дежурный тост, типа, «будем» или «вздрогнем», перевернуть их внутрь себя.
Я уже хотел было спросить ее, намерена ли она принять по соточке и остаться с ночевой,
Понял, что-то случилось и ищут или меня, или Деда, потому выскочил за ворота, как раз в тот момент, когда уже знакомая мне по прошлому приезду «пятнашка» резко тормознула в метре от меня. Из нее, словно ужаленный, выскочил все тот же парень и громко, перекрывая шум плохо отрегулированного мотора, крикнул:
— Братан, слышь, Дед у тебя, что ли?
— Зачем он тебе опять понадобился? — ответил «братану» вопросом на вопрос.
— Вакула разбился, Дед нужен, — взахлеб прокричал он.
— Живой хоть? — поинтересовался у него, хотя понимал, будь исход трагичен, тот вел бы себя чуток не так. Хотя кто их, обкуренных и обколотых, знает. У них другие нормы и манеры, и вряд ли этот парень знает, как и когда себя вести. У него тоже свои правила поведения, от моих, к примеру, понятий круто отличающиеся. Они теперь так и считают, что жить надо «по понятиям». По их, конечно…
— Да живой, только кости к… (непереводимо)… поломаны все… (тоже без перевода).
— Ушел Дед ночевать к тетке одной, — наконец решился сообщить ему нужную информацию, но сознательно не сказал, куда от меня ушел старик.
— Что за тетка? — парень явно терял терпение и, подумав, что хуже будет, если он начнет стучаться во все ворота подряд, сказал, где искать Деда.
Он тут же прыгнул обратно в машину, круто развернулся и погнал обратно. Я же открыл калитку и чуть не столкнулся с Сабриной, что шла мне навстречу уже одетая в курточку, застегнутую на молнию до самого подбородка, с неизменной сумкой и телефончиками в каждой руке.
Абзац шестой
— И куда это мы собрались? — спросил ее и осторожно взял под локоток. — Мы так не договаривались…
— Мы никак не договаривались. — И она попыталась освободить локоть, но я притянул ее к себе и провел ладонью по щеке.
— Слез вроде нет, так в чем дело?
— Ни в чем, — не глядя на меня, ответила она, но по тону, каким она произнесла излюбленную фразу всех обиженных женщин, понял, что-то случилось.
— Давай вернемся, — вполне дружелюбным тоном предложил ей, впрочем, не зная, чем аргументировать свою просьбу. Не маленькая, должна сама догадаться.
— Мне домой надо, завтра рано вставать, — последовал ответ, но понял, она находится в раздумье и все будет зависеть от меня и только от меня.
По сути дела, я должен был или признаться в любви, или сказать что-то донельзя ласковое и приятное, но слова не шли на ум, не говоря уже о языке, который просто отказывался произносить очередную банальность.
— Мы вроде выпить хотели, предложил
— Не хочу…
Ну как тут возразить против женского «не-хо-чу»?! Если заявить, что я хочу, прям-таки желаю, то наверняка услышишь, мол, иди и пей, бутылка тебя ждет, а я тем временем спокойно двину в сторону дома. Если честно, мне совсем даже не хотелось ее уговаривать, но я продолжал упрямо стоять на ее пути и всеми силами изображать из себя галантного кавалера.
Нет, можно было просто подхватить ее на руки и внести обратно на веранду. Против такого приема она вряд ли бы устояла, понимая, сила на моей стороне. Но и силу применять не хотелось. Как же так, еще несколько минут назад она спокойно сидела напротив и слушала мои разглагольствования, никуда при том не собираясь. И вдруг… Что произошло? Обычный бабский бзик? Или что-то ей подсказало, что поведение мое фальшиво, наигранно, и если она даже останется на эту ночь и на следующую, то это будет всего лишь несколько ночей, проведенных вместе. Не более того.
Женская интуиция — это то самое секретное оружие, от которого нет защиты. И, как ни крути, они нас просвечивают без всякого рентгена насквозь. А если даже решаются на близость, на интим, то всего лишь ради интима. И обманывать их, как бы искусно мы ни играли свою роль, нет никакого смысла. Потому лучше играть в открытую и не напяливать на себя маску безумной влюбленности.
— Я тебя хочу… — прошептал ей на ухо.
— Я это заметила, — рассмеялась она, и тонкий ледок, не успевший превратиться в броню, был сломан всего лишь моим честным признанием.
— Ведь и ты этого хочешь, — попытался продолжить натиск, выгребая на чистую воду признаний.
— И что с того? — легко парировала она. — Может, я не только тебя хочу? То мое право. Чего ж ты раньше об этом молчал? А то заливался как не знаю кто. Знаю я эти песни. А я как дура сидела и поддакивала…
— Виноват, увлекся, — прижал руку к сердцу, — не решался сразу сказать об этом. То одно, то другое. А тут еще этот парень с машиной…
— Чего он приезжал? Искал кого?
И я понял: раз она спросила, значит, останется. И вздохнул, соображая, нужно ли мне это. Надеюсь, в сумерках мои сомнения были видны не столь ясно. К черту сомнения, к черту все хочу, не хочу, сомневаться будем потом. А потому бодрым голосом пояснил:
— Деда искал, хозяин его разбился на машине, видать, в больницу увезли. Вот Дед ему зачем-то и понадобился…
— Всем вам чего-то надо, деловые… — фыркнула она и, круто развернувшись, зашагала, все так же смешно поднимая ступни над давно не кошенной травой в сторону дома, а я плелся следом… Так мне и надо…
Абзац седьмой
Утро добрым не бывает, как утверждает один из дикторов нашего местного радио. Ему виднее. Да и что в нем доброго? В утре-то? Суета и хлопоты. Нет, не мое это время суток и никогда любимым не было. И не надо со мной спорить! Вам хорошо? И славненько, преотличненько, а мне восход солнечный радости никогда не нес. Очередной каторжный день, от которого особых радостей ждать не стоит…