Щепа и судьба
Шрифт:
Я же стоял со своей аппаратурой, словно бедный родственник, которого именитые родственники не пустили на свое торжество. В душе была и злость, и негодование, и… пустота. Я понял, что большинство красивых девушек в этом мире никогда не обратят на меня внимание, на рядового фотографа, суетящегося в поисках удачного ракурса.
Мне было глубоко наплевать, что мой соперник был одним из самых узнаваемых и почитаемых людей в стране и выбор моей несостоявшейся спутницы вполне понятен и оправдан. Вряд ли она хотела своим отказом обидеть или оскорбить меня. Ее, словно бабочку на огонек, привлекла известность этого человека,
На другой день, когда поезд тронулся в обратный путь и из соседнего вагона раздалась лихая, разудалая песня, пробрался туда и пристроился в ближайшем купе, пытаясь нескладно, не в лад подпевать голосистым казакам. И уже через полчаса забылась обида, ушла куда-то боль и тягостное ощущение собственной ненужности никому в этом мире. Я пел, и казаки, подмигивая мне, словно понимая, что я человек их крови и духа, басовито вторили в своем многоголосье:
Черный ворон, что ж ты вьешься Над моею головой, Ты добычи не дождешься Черный ворон, я не твой…А поезд летел по ночной степи, и из его раскрытых настежь окон вырывалась песня и тоже улетала в темную полночь, унося с собой все несбывшиеся надежды, обиды и печали…
КЛАССИКИ
Речь пойдет конечно же о классиках литературы, коль автор имеет самое прямое отношение к сочинительству. Кстати, еще до революции использовали как раз термин «сочинитель», и тот же А. С. Пушкин именно так себя и называл. Но советская власть внесла и здесь свои коррективы, и общепринятым стало слово «писатель». Пусть будет так. Но хочется разобраться с тем, с чего начали: литературные классики.
На одном из сайтов вычитал следующее:
«В литературе само понятие «классики» сложилось в последние три столетия эпохи античности и обозначало категорию писателей, которые по каким-либо причинам, не всегда ясным, считались достойными быть наставниками и служить образцами во всем, что касается получения знаний и владения словом. Первым классическим писателем считается Гомер. Уже в классический период развития Греции его поэмы «Илиада» и «Одиссея» считались недосягаемой вершиной драмы».
И далее:
«Литературоведческое понятие «классический стиль» связано с представлениями о гармонической цельности. Это понятие выступает в качестве ориентира для каждой национальной литературы. В отечественной словесности, например, классический стиль наиболее полно воплощен в творчестве А.С. Пушкина. В понятии «литературная классика» содержится представление о масштабности, значимости, образцовости произведений. Как говорил Д.С. Мережковский, писатели-классики являются «вечными спутниками человечества».
Хочу подчеркнуть, в классики записывают автора по причинам не всегда ясным… Но все же причисляют, записывают.
Первым к разделению литературных творцов на великих и «разных» призвал Ф. М. Достоевский весной 1880
Нет, поймите правильно, я не противник почитания Александра Сергеевича и его творчества, но результатом такой избранности стало вычеркивание и списание десятков, если не сотен авторов, писавших в ту же пору, и привело к некому вождизму, столь широко пустившему свои корни в веке двадцатом. И уже того же Пушкина предлагали скинуть с «корабля современности» и заменить авторами пролетарского происхождения. А потом главным литературным критиком стал отец всех народов, который легко тасовал и писателей, и композиторов, и художников по их «полезности» для политики партии. Об этом много сказано, написано и повторяться на этот счет не хотелось бы…
Созданный по подсказке того же самого вождя Союз писателей был сконструирован по образу и подобию рыцарских средневековых орденов, только там все поклонялись Спасителю и действовали во имя и во благо Его, а писательские ордена-союзы советского образца должны были признавать и в любой своей строчке подчеркивать роль партии; иные отклонения от этой линии строго карались.
Но, коль все мои повествования связаны так или иначе с событиями, в которых я был пусть не всегда участник, но хотя бы очевидец, то попытаюсь изложить, как приобщали к литературе моих земляков в начале 70-х годов двадцатого века. Идея проведения литературных десантов на сибирскую землю исходила, несомненно, от партийных органов. Ими же, надо полагать, она и финансировалась. Дело обстояло так, что в города и поселки Тюменской области привозили поэтов и прозаиков всех мастей, включая столичных журналистов, задачей которых было опубликовать очерки в центральной прессе о происходящих событиях. Все это проходило под эгидой памяти П. П. Ершова, а потому само мероприятие получило название «Ершовские дни».
Не берусь назвать точное число пишущей братии, побывавшей с кратковременным визитом в нашей области, но в выступлениях, проходящих на Софийском дворе, участвовало никак не меньше сотни человек. Не буду называть пофамильно всех участников, скажу лишь, что ведущим был назначен Алим Кешоков, кабардинский поэт и прозаик, Герой Социалистического Труда, один из секретарей правления Союза писателей, человек, так сказать, представительный и ответственный. Вот он и представлял всех выступающих и давал им слово.
Те, кому было поручено выйти к народу, заполнившему все свободное пространство обширного Софийского двора, говорили о заслугах сибиряков, об открытии нефтяных и газовых месторождений, а если то оказывался поэт (поэтесса), то он, естественно, читал свои стихи. Но, оговорюсь сразу, что наиболее известных в то время молодых поэтов (Е. Евтушенко, А. Вознесенского, Р. Рождественского) не было. Видимо, партийные органы или не доверяли им, или боялись, что все внимание сибиряков переключится на них и другие авторы будут тем недовольны. Но то всего лишь мои фантазий, а истинные причины, тем более сегодня, вряд ли кому известны…