Счет девять
Шрифт:
– Что это за заговор?
– Я не знаю. Это был целиком его план. Он очень умный. Интрига была продумана до мелочей, а мне досталась в ней лишь небольшая роль.
– Что он хотел от вас?
– Он хотел, чтобы я украла идола.
– Ого! – промолвил я. – Вы пытаетесь оправдаться тем, что взяли божка якобы по просьбе самого Крокетта?
– Конечно, Дональд. Именно об этом я и пытаюсь сказать вам.
– Ну вот вы и сказали.
– Нет, я еще не все сказала. Только изложила голые факты.
– А теперь желаете приодеть их?
– Нагота интересна, – изрекла она, – но
– Ладно, – согласился я, – протест против наготы принят. Продолжайте и приоденьте факты.
– Дональд, я опасаюсь, что вы заранее осудили меня.
– Я пытаюсь выслушать вас.
– Но вы не облегчаете мне задачу.
– Чего вы от меня хотите?
– Сочувствия. О, Дональд, я чувствую себя ужасно одинокой и беспомощной. Мне сейчас так нужен сильный мужчина, который… который защитил бы меня.
– Я не сильный.
– Нет, Дональд, вы очень сильный. Вы замечательный, только не знаете этого.
– Это относится к голой правде? – спросил я. – Или к одеянию?
– Мне кажется, вы только пытаетесь быть гадким, – сказала она и попыталась толкнуть меня, но только ушиблась сама, ибо, когда ее тело откинулось далеко назад, я наклонился вперед, чтобы дотянуться до пепельницы. Она глубоко вздохнула.
– Это было вот как, – начала она. – Дин Крокетт пришел ко мне и сказал, что хочет устроить кражу в ночь этого приема, чтобы второй нефритовый Будда тоже исчез.
– Почему?
– Ему нужен был предлог, чтобы нанять детективов.
– Для чего?
– Этого я не знаю.
– Постарайтесь точно пересказать, что вам сказал Дин Крокетт.
– Он сказал мне, что ему совершенно необходимо создать впечатление, будто какой-то вор украл второго нефритового Будду из его коллекции. Сказал, что собирается нанять детектива. Мало того, поместил в лифт рентгеновскую установку и может ее включать, когда захочет.
– Чтобы предотвратить кражи? – спросил я.
Она сказала:
– Я пришла к выводу, что цель была совсем другая.
– Какая же?
– Людей, входящих в квартиру, просвечивали рентгеновскими лучами, чтобы узнать, нет ли при них оружия. Как только человек входит в лифт, включается рентгеновская установка, изображение передается на флуороскоп, а с него при помощи особого устройства проецируется на экран наверху. Не знаю, как это делается. Используются то ли зеркала, то ли специальная телевизионная система. Во всяком случае, каждый, кто входил в лифт, мог быть обследован человеком, сидящим в маленькой кабинке позади шахты лифта.
– Вы уверены в этом?
– О да, – засмеялась она. – Мы говорили о наготе. Мой бог, посмотрели бы вы на женщину через этот флуороскоп! Можно разглядеть каждую косточку. Та же система, что и в тюрьмах. Посетители в наиболее надежных тюрьмах, вы знаете, просвечиваются рентгеном. Они становятся в одну из кабин, и охранники изучают все, что при них… – Хихикнув, Сильвия добавила: – Особенно интересно рассматривать через этот флуороскоп мужчин.
– И какое впечатление?
– О, – сказала она, – у мужчин в карманах полно всякого хлама: портсигары, монеты, булавки для галстука, запонки. Все, что угодно.
– Вы наблюдали людей, поднимающихся и спускающихся в лифте?
–
– Зачем? Просто чтобы позабавиться?
– Нет. Я работала на мистера Крокетта.
– Что значит «работала»?
– Ну, я сидела там, когда он ожидал, что у кого-то из его посетителей может быть оружие. Поднимающихся и спускающихся в лифте просвечивали специальные контролеры; иногда этим занималась я.
– Вы были настолько близки с ним?
– Достаточно близка.
– Итак, он сказал вам, будто желает, чтобы этого нефритового Будду украли?
– Да.
– И эта кража понадобилась ему как предлог, чтобы держать детектива, охраняющего квартиру?
– Да, это была часть его плана.
– А в чем состояла суть плана?
– Я не знаю. Это-то меня и беспокоит.
– И все же вы что-то предполагаете?
– Ну, он собирался нанять опытного детектива… Она должна была… Видите ли, он хотел, чтобы это была женщина, которая смогла бы обыскать приглашенных дам, если понадобится, и…
– Подождите минутку, – перебил я. – Попробуйте-ка взглянуть на это с другой стороны. Почему Крокетту захотелось получить возможность обыскивать приглашенных дам?
– Чтобы удержать их от соблазна унести что-нибудь.
Я покачал головой:
– Я так не думаю. Крокетт был богат. Попытавшись обыскать какую-либо гостью, он покрыл бы себя позором.
– Но не в том случае, если гостья действительно попыталась что-либо украсть.
– Он хотел схватить ее за руку, – сказал я. – Но для этого нужно быть абсолютно уверенным в том, что делаешь. Предположим, гостья просто отказалась бы подвергнуться обыску и предоставила ему возможность вызвать полицию, если уж он зашел так далеко.
– Он может так поступить?
– Может, но никогда не поступит.
– Он сказал мне, что собирается нанять такую фурию, что никто не отважится ей противоречить.
– И он нашел такую женщину-детектива?
– Да, вашего компаньона Берту Кул.
– Тогда почему он захотел, чтобы украли нефритового Будду?
– Я думаю, Дональд, это было завязкой интриги. Продолжение планировалось на следующий день после приема. Зачем-то ему нужна была эта кража. Во всяком случае, он сказал мне, что надо сделать. Я подождала удобного момента, вдребезги разбила стеклянный колпак, взяла оставшегося нефритового Будду, завернула его в полотно и положила в камеру Лионеля Палмера для групповых снимков, ту, с широкоугольным объективом. Мистер Крокетт сказал мне, что камера будет использоваться только один раз за весь вечер – для того чтобы сделать снимок всех собравшихся за столом гостей, после чего, сказал он, Лионель не будет пользоваться ею, и она послужит превосходным сейфом для нефритового Будды. Видите ли, рентгеновскую установку всегда отключают, когда Лионель Палмер поднимается или спускается, потому что в противном случае снимки Лионеля будут затуманены. Рентгеновские лучи просто разрушат пленку. Мне кажется, что однажды Лионель догадался о рентгеновской установке в лифте. Он не мог понять, что случилось с его пленками, пошел к Дину Крокетту и сказал ему о порче пленок и что он, похоже, на какое-то время оказался вчера под рентгеновским излучением.