Щит
Шрифт:
– Ты бы еще от Рода начал! – опять вспылил Богдан. – Читал я твою бересу! С чего взял, что эта книга не сказка, что детям перед сном читают?
– Древность летописи знатцы наши подтвердили. И со Жданом Лютым общался. Книгу не показывал, так и лежит дома. Розмысл сам почти додумался до того, что там написано.
– И что? – Пинегин распотрошил в пепельничке соломину [26] и утрамбовывал начинкой короткую трубку-носогрейку.
26
Соломина–
– Для дальнейшего расследования необходим доступ к воинским знатницам [27] . У нас нет таких устройств.
– Какие, к Ящеру, знатницы? У тебя на руках сочинение древнего писаки, который пива обпился. И мнение твоего стрыя, которого коллеги иначе, чем фантастом, и не называют. Ты хоть про это в курсе?
– В курсе, но… – смутился Лютый.
– Что «но»? С чем разрешение на воинские знатницы просить? И какое отношение это дело имеет к нам? Ты мне тут глазами не хлопай. Не отрок ведь, чтобы нашкодить и в кусты. – Воевода, наконец, высек искру из огнива и закурил трубку, выдохнув первое колечко дыма. Пинегин был приверженцем старых способов и для курения приемлил лишь живой огонь.
27
Знатница– здесь: лаборатория. Также может обозначать учебное заведение.
– То, что написано в книге, может оказаться правдой, – вот и время пришло козыри на стол класть…
– Это что-то меняет? – дымные кольца шли одно за другим, рассеиваясь под потолком, под замедленными движениями лопастей воздухомешалки [28] . Ей тоже было жарко.
Лютый потянул тугой воротник:
– Очень многое меняет. Если путешествие во времени осуществимо, значит, есть возможность править историю. А это, безусловно, наше дело. Не хочется мне, воевода, проснуться в том мире, который в летописи прописан. Неуютно мне там будет. Да и любому русичу, – нервно хохотнул волхв.
28
Воздухомешалка– вентилятор.
Пинегин задумался.
– Пожалуй, да. С нежданной стороны зашел, молодец. Но уж больно бредово смотрится. Вероятность-то сам прикидываешь?
– Вероятность меньше, чем пыпырка у комара, – согласился Лютый. – Но если она есть? Обязаны проверить. Если прозеваем, в том наша будет вина. Моя да твоя.
– Не могу я с таким наверх пойти, – покрутил головой воевода, отложив трубку. – Но проверить должны, в том ты прав. А что тебе от знатцев воинских требуется?
– Возраст установить некоторых предметов, – обрадованно ответил Лютый, не скрывая радости. Получилось ведь! – Включая холодное оружие. И назначение. Могут и наши, но лучше вояки.
– Не доверяешь Ярославу?
– Доверяю. Книгу он проверял, – отверг несправедливый упрек Буривой. – Но тут именно вой нужен. Они…
– А саму книгу им не дашь? – вопросил Богдан Завидов.
– Не, перебьются. А то начитаются на ночь, потом до зари не заснут.
– Это правильно, – одобрил воевода. – В общем, так. Дознание твое я продлить дозволяю, на старом порядке. По розмыслам ты ходить и так
Буривой кивнул. Как не понять, воевода чист останется, даже если по-худому пойдет. Правильно все. Иначе и быть не может.
– А как наберешь резонов в достатке, то там и посмотрим, давать делу ход, али вопрос того не стоит. Понял?
– А то ж, – ответил Буривой, на большее и не рассчитывавший, – разреши идти, воевода?
– Иди уж…
«Меря… Интересные ребята. Мы представляли их дикарями-охотниками. Отчасти так и было. Но только отчасти. Среди меря встречались и земледельцы, и скотоводы-кочевники. Большой союз родственных племен. И каждое жило как больше по душе. Ну или как мерянские боги подскажут. Резкий парень Мешко был единственным воинственным вождем в округе. Хотя, может, дело в том, что мы на ноль помножили всю его дружину без потерь, напрочь отбив желание аборигенов даже косо смотреть в нашу сторону. В те времена такие намеки понимали не хуже, чем в наши.
Но их деревеньки мы старались обходить стороной. Во избежание, как говорится. И дело не в том, что могут по ночи попытаться шомполами в ухи перетыкать. Незнание местными микробиологии науку эту не отменяло. Мы, конечно, ничем не болели лет по пятнадцать уже. Но мало ли какой вирус мог «безбилетником» приехать. А до Черной Смерти еще четыреста годков. Решили в этом вопросе прогресс пинками не ускорять. Хотя могли без проблем в любую деревню заехать, все равно раньше или позже придется, не век же по лесам мыкаться.
Местные все белые, европеоиды, глаза разве что черные преимущественно. Так и мы не «арийцы», кого только не водилось. Настоящий монгол даже был.
В конце концов в один из городков заехать пришлось. Местный князек с многообещающим прозвищем Кучка приглашал уж больно настойчиво. Выехал поперек дороги с хлебом-солью, культурненько, без малейшего хамства попросил зайти в гости. Ярый начал даже прикидывать, не срубить ли того Кучку. Уж больно он лебезил. Прямо без мыла норовил в это самое заползти. Но Серый решил не отказывать. Кучка смотрел словно побитый пес – жалобно и просительно. Воевода еще смеялся, мол, цыган медведя по пути потерял. Да и интересно было проверить кое-какие гипотезы. И на город взглянуть стоило.
Ведь если данное поселение зовется Москва, расположено примерно, где должна Москва стоять, а рядышком течет безымянная река, впадающая в Оку, то скорее всего, это Москва и есть. А то, что еще двести лет в летописях ни одного упоминания – дело десятое. Как и то, что данное поселение и на приличное село-то с трудом тянуло. Правда, стены имелись. Деревянные. Немного ниже, чем «этажерка» полосы препятствий нашей базы.
Кучка слово сдержал, не хамил, не возмущался, на пиру травить не пытался, а утром, не чинясь, отпустил дальше. Мы тоже сильно не шумели. Попировали, посмотрели на крепостицу, еще и не мечтающую стать Кремлем, и двинулись себе, недоумевая, с чего вдруг князь оказал такой почет проезжим купцам. Загадкой осталось и через годы, когда Москва, как и вся окрестная земля, присоединилась к Вятичскому Княжеству. Видать, хороший нюх у князя был. Жаль, от смерти скорой на зимней охоте не спас. А то спросили бы обязательно.