Щит
Шрифт:
Задержанные шли потоком, порубы были переполнены, дознание не замирало ни на миг, и поспать пару-тройку часов в сутки было за счастье. Именно для этого при каждой службице скрытников специальная спаленка предусмотрена. Хорошая спаленка, тихая. И пару хитростей на нее навели. Засыпаешь, как сознание теряешь. И ни повешенные не снятся, ни на кол посаженные…
Пахали дознатчики как проклятые. А Буривой, раскрутивший дело, больше других. И через неделю казался неупокойником, сбежавшим с погребального костра. Но результат того стоил: все сколько-нибудь значимые в деле тати были схвачены. На допросах самописцы [48] не успевали. Соловьями пели задержанные, выкладывая подноготную подельников и мелкие детали, упущенные следствием.
48
Самописцы– записывающие устройства. Выражение «самописцы не успевали» – фигуральное.
49
Шибеница– виселица.
А заговор знатный выходил. Одних посланских [50] восемь человек влезли. Три страны замазаться не постеснялись, даже не побоялись шума лишнего. Ничо, время придет, припомним, кто пакости измышляет и по-тихому гадить намеревается…
Допросы, беседы, доклады, составление берес, опять допросы, снова бересы, получение начальственных люлей, еще бересы, короткий сон провалом в темень, и новые бересы…
А потом наступила тишина. Разом. Все, кто надо, оказались допрошены. Все, что положено, – написано. Дело сдано и, по сути, закончено. До суда еще не близко, но дальнейшее – сплошные уточнения. А работу в других городах и без него сделают. Не только в столице волхвы имеются. Можно ехать домой и выспаться. Тем более впереди выходные, а до конца служебного дня осталось всего ничего.
50
Посланские– сотрудники посольств. Посланства – посольства.
Садиться за руль старвол [51] не решился, слишком устал. Вызвал управский самобег с возницей по праву усталости [52] и расслабленно развалился на заднем сиденье, бездумно уставившись в окно. Тут зажужжал в трясучке разговорник, пытаясь вывалиться из неглубокого нагрудного кармана уставной кашули…
– Да, – откликнулся Лютый, пытаясь не вывернуть челюсть в отчаянном зевке.
– Исполать, волхв, – раздался в трубе довольный голос Скворца. – Ты там живой?
51
Старвол– Старший волхв (разговорное, как у нас старлей).
52
По праву усталости– Каждый сотрудник Управы имеет право ограниченное количество раз в год воспользоваться служебным самобегом в личных целях. Подразумеваются случаи типа описанного в тексте. Однако это не контролируется. Можно недельку повозить жену по магазинам. Вот только потом, когда припрет, пойдешь домой пешком.
– Слегка, – ответил Буривой. – Но, если между нами, даже дышать не хочется. Заездили.
– Терпи, бача, курбаши станешь! – хохотнул в трубку Скворец, припомнив старую поговорку, времен Пуштунской войны. – Воеводу не повесили?
– Молод еще, – отшутился Лютый. – Плечи узкие, погоны воеводские не удержатся.
Шутка согрела. За нохчское дело, да и в совокупности со старыми заслугами, вполне могли младшего дать [53] .
53
Могли младшего дать– следующее после старшего волхва звание – младший воевода.
– Найдешь силы до меня добраться? Или совсем от усталости падаешь? А то у меня тут варенья банка закисает. С большой ложкой.
– Только ради варенья еду! – Лютый зевнул. Смачно, до хруста в челюсти. И бросил вознице:
– Поворачивай, Влотко. В Большую Гридницу.
Река Десна, лето 6447 от Сотворения мира, серпень
Подскочивший, словно по тревоге, на непонятный шум Серый влетел в шатер князя. И остолбенел, лишь невероятным усилием воли не дав челюсти стукнуть себя по груди. У вошедшего следом Вашко с самообладанием было похуже. Дружинник, не сдержавшись, выругался. Светлен оглядел ошарашенные рожи русинов и хмуро произнес:
– Ну? Что уставились? Хорош?
И добавил несколько фраз, явно почерпнутых из лексикона посольства. Во всяком случае ни у вятичей, ни у полян слов таких раньше не встречалось. Оказывается, русским командным древлянин владел очень неплохо. Пока князь ругался, оба успели прийти в себя и сообразили, что произошло.
– А тебе идет, – сказал Вашко, с трудом сдерживая улыбку.
– Что идет?! Ты у меня сейчас пойдешь, – Светлен опять перешел на мат, а потом обратно. – Не посмотрю, что посол! Это что такое? – он ткнул пальцем в район головы. И снова добавил пару крепких выражений.
– Судя по всему, – ухмыльнулся Вашко, – ты обидел малолетнюю шаманку. Или малолетняя шаманка на тебя обиделась. Это неприятно, но не опасно.
Серому смеяться не хотелось. Дура-девка мало того, что сама сунула голову в петлю, так еще и их может подвести под неприятности. И значительные… Прикажет разъяренный князь посечь головы и бестолковой колдунье, и ее заступникам, и посекут, невзирая на наметившуюся дружбу. Не столько жизни свои жалко, сколько навсегда испорченных отношений с Киевом! Из-за пионерлагерных шуток приблудившейся школьницы!
– Не опасно, говоришь? – прошипел князь, настроение которого колебалось между отметками «легкое бешенство» и «кого бы казнить в особо извращенной форме». – Кто мне клялся, что от мавки беды не будет? Сегодня же на дым переведем, пока всю дружину не околдовала!
– Да чтоб у меня все беды такими были! – попер в атаку Вашко, за время пути успевший сдружиться с древлянином. – Свет, хочешь, шаманку попрошу, и меня покрасит? Будем фиолетовыми побратимами!
– У вас что, побратимы волосы в один цвет красят? – ярость немного приутихла. Отходчив все же Светлен. Особенно если отвлечь чем-нибудь.
– У нас – нет, – замотал головой Вашко. – У южаков – частенько.
– У южаков… – задумался князь, – это что ж, бывают фиолетовые побратимы, красные, голубые…
– Голубые – нежелательно, – поспешно сказал Вашко.
– Почему? Цвет неба!
– Не только. У южаков голубой – самому Тенгри принадлежит. Людям не положено. Молнией шарахнет, не хуже Перуна, – сочинив подходящий ответ, проскочил неудобную тему русин. – Да и наша «мавка» умеет только в один цвет красить. Молодая еще. Глупая.
Светлен опять вспылил:
– Зови сюда свою «мавку». Пусть обратно расколдовывает! Тоже мне, молодая и глупая!
– Зачем обратно? – недоуменно уточнил Вашко. – Галка тебе уважение оказала. Степные боги крашеным помогают. Не Перун, конечно, но лишним не будет.
– Так они к девчонке и прислушаются! – недоверчиво хмыкнул князь. – Не смеши мои сапоги, брате! Боги не всегда и старейших выслушивают, а ты на мокрощелку надеешься.
– Не скажи, княже, не скажи, – вмешался в разговор до того тихо сидящий на ковре в глубине шатра Жерех, – боги мавку любят. Вспомни. Купец заморский обидеть возжелал, и где он сейчас? Раков кормит. А дивчина от всего сердца накормила – счастье свое нашла.