Щит
Шрифт:
— Только бы он был жив и здоров… Только бы он был жив и здоров…
Десятка полтора ударов сердца, потребовавшиеся коротышке, чтобы отпереть замок, я до рези в глазах вглядывалась в силуэты, пытаясь увидеть среди них Меченого. И не нашла: большинство теней были ненамного выше напарника коротышки.
«Кром — там! Просто стоит лицом к стене! — изо всех сил вжимаясь в прутья решетки, мысленно шептала я. — Вот сейчас дверь распахнется — и ему прикажут входить…»
Распахнулась. Одна из теней сложилась в поясном поклоне и вытянула руки в сторону проема:
— Прошу,
— Ваше величество? — ошарашенно повторила я, отшатнулась от решетки и чуть не упала: уставшие от приседаний ноги напрочь отказывались повиноваться.
Кое-как восстановив равновесие, я торопливо оглядела свое измятое платье, наткнулась взглядом на влажное пятно на подоле и мучительно покраснела:
«Выгляжу, как нищенка! А пахну — как…»
Додумать мысль до конца я не успела: до меня донесся негромкий, но властный рык короля Неддара:
— Ключ!
— Какой ключ, ваше величество?
— От камеры баронессы! Живо!!!
— Э-э-э… Вот этот… с треугольной бородкой, сир!
— Ждите тут! Все.
Я сглотнула, потянулась руками к волосам, чтобы попытаться привести в порядок хотя бы прическу, и торопливо шагнула назад и влево. Чтобы прикрыть собой омерзительно грязное отверстие ветки. Потом заметила обрывки моего траурного платья, валяющиеся в углу нар, дернулась, чтобы их куда-нибудь убрать, и заставила себя остановиться: чем тратить время на пустую беготню, стоило подумать, как убедить короля вытащить Крома из рук палачей.
Мысль о том, что Меченый вот уже двенадцать часов находится в допросной или пыточной, мгновенно ввергла меня в состояние холодного бешенства. Поэтому, когда перед камерой возник силуэт короля Неддара, я с трудом нашла в себе силы присесть в реверансе.
— Добрый день, леди Мэйнария! — звякнув связкой ключей, поздоровался Латирдан.
— Здравствуйте, ваше величество… — ответила я и уставилась в глаза королю.
Неддар выглядел спокойным. Слишком спокойным — в его взгляде не было ни брезгливости, ни раздражения, ни презрения. Не было сочувствия, чувства вины или удовлетворения. Не было ожидания и интереса. И это меня здорово испугало: он прикладывал все силы, чтобы скрыть свои чувства!
«Видимо, что-то с Кромом…» — в панике подумала я и торопливо смахнула со щеки непрошеную слезу.
В это время Неддар, как раз справившийся с замком, распахнул дверь и зашел в камеру. Потом отшвырнул замок в угол, мотнул головой в сторону нар и поинтересовался:
— Вы не будете против, если я присяду?
Я растерялась:
— Н-нет, сир! Но они гря…
— Вот и хорошо… — не дослушав меня, король прижал ножны с мечом к бедру, прошел к нарам, царственно опустился на изрезанные доски и задумчиво огляделся: — М-да, не дворец…
— Я уже имела возможность обратить на это внимание, сир… — грустно пошутила я.
— Клятва есть клятва… — в унисон мне вздохнул Неддар и подергал себя за ус: — Скажите, баронесса, вы помните формулировку той просьбы, которая привела вас сюда?
Я утвердительно кивнула:
— Я просила справедливости, сир! По отношению к своему
— Замечательно. Значит, вы понимаете, что и король обязан быть справедливым…
— Да, сир!
— Тогда, пожалуйста, постарайтесь вникнуть в то, что я сейчас скажу. Ладно?
Мне стало не по себе — по спине потекли капельки холодного пота, во рту, наоборот, пересохло, а коленки ощутимо затряслись. И для того, чтобы ответить на вопрос короля, мне пришлось сначала заставить себя не трястись, а потом — шевельнуть непослушными губами:
— Хорошо, сир!
— У меня возникла небольшая проблема, решить которую с вашей помощью мне будет намного легче, чем без.
— К-какая проблема, сир?
— Кром по прозвищу Меченый является подозреваемым в совершении убийства дворянина. Значит, обязан содержаться в тюрьме в течение всего времени расследования этого преступления. Причем не как-нибудь, а в условиях, определяемых законом. Являясь слугой Бога-Отступника, до получения убедительных доказательств его вины ваш майягард может рассчитывать на одиночную камеру, питание по нормам тюремной охраны и кратковременные прогулки по тюремному двору. Кроме того, особый порядок судопроизводства в отношении Бездушных запрещает применение пыток, а также оговаривает обязательное участие в расследовании хотя бы одного члена Внутреннего Круга…
— Могу вас расстроить, сир! — дождавшись паузы, вставила я. — В отношении Крома законы почему-то не соблюдаются: до моего появления в тюрьме его держали в общей камере, кормили жуткой баландой, а прогуливаться водили только до пыточной и обратно. Правда, пытать — не пытали, но недвусмысленно намекали на то, что в ближайшем будущем он непременно окажется в руках палачей. Мало того, не далее как вчера вечером его забрали на допрос. А обратно до сих пор не привели…
Договорив последнюю фразу, я изо всех сил впилась ногтями в ладони — держать себя в рамках, чувствуя боль, оказалось чуточку легче.
Видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым, так как, вместо того чтобы продолжать рассказывать о своей проблеме, король изволил меня успокоить:
— С вашим майягардом все в порядке: он жив и здоров. Просто по некоторым причинам, о которых я скажу чуть позже, его переселили в другую камеру. Что касается отступлений от закона — бывший начальник тюрьмы уже арестован и в настоящее время дожидается суда двумя этажами ниже вас.
— Спасибо, ваше величество!
— За что? — искренне удивился Латирдан. — Я просто восстановил справедливость.
Говорить о том, что у большинства сильных мира сего весьма своеобразные понятия о справедливости, я не стала. Благоразумно решив, что король может счесть это оскорблением. Однако он каким-то образом понял, о чем я подумала, и расстроенно развел руками:
— Королевство довольно велико, а я — не всеведущ. Поэтому закон соблюдают не везде. Пока не везде…
— Ваши намерения достойны уважения, сир! — поняв, какой смысл заключен в слове «пока», кивнула я. Потом выдержала паузу и напомнила ему о теме разговора: — Но мы говорили о возникшей у вас проблеме.