Сдайся
Шрифт:
Ничего не работает. Ни сейчас и ни на мне, ни в этой щекотливой ситуации, хотя я стою, совсем не двигаясь, позволяя ей очень многое. И игривые пощипывания, и лёгкие покусывание мочки уха, и вульгарные движения кулачка на члене.
Сколько ещё должно пройти времени прежде, чем я смогу по-настоящему ответить? Вкусить прелесть интима не представляя перед собой Марты и не уговаривая сошедшее тело с ума реагировать на страсть.
Сколько ещё должно
– Давай хотя бы в квартиру зайдём.
Мне не приходится долго упрашивать и отперев замок, Инга вталкивает меня в коридор, слишком тесный для того, чтобы мы могли разгуляться в нём. Буквально на ощупь иду за хозяйкой квартиры, жалея, что не повёз её к себе.
Просто никак не мог пересилить ощущение, что не смогу заниматься сексом, там, где занимался любовью с Мартой.
Вторая бретелька следует за первой, и майка, сползая к талии, даёт мне больше доступа к телу, которое пышет молодостью и страсть, вот только мне оно не нужно.
– Инга, – потребность все прекратить куда мощнее, чем жажда секса - отвязного, дикого, а главное не с той.
– Ты просто выпил лишку, но ничего, – прикусив мочку уха, а следом лизнув место укуса, Инга уверенно отталкивает меня, заваливая спиной на диван. И тот тут же отзывается жалобным скрипом. – У нас вся ночь впереди, я помогу кое-кому расшевелиться.
Выходит у неё плохо, да и я не стремлюсь попытаться возжелать девичьи прелести.
– Давай ответь и продолжим.
Инга протягивает телефон, который отвлек нас обоих, моргнув в темноте.
Короткое "СПАСИ МЕНЯ", пришедшее от Марты перечеркивает разом и обиду, и злость, наполняя чувством ответственности.
Спаси меня
Марта
"КУПИ МЕНЯ" летит короткое сообщение на незнакомый номер телефона, тут же отзываясь отчётом изменения статуса с полученного на прочитанное.
"СПАСИ МЕНЯ" отправляю в зыбкое прошлое, уповая, что скорость света и сила любви быстрей донесет это сообщение до адресата.
Делаю селфи на фоне ночного города, выставив на камере отображение местоположения. Подгружаю фото с указанной геолокацией на все свои странички социальных сетей с короткой подписью "Русская рулетка", понятной лишь мне.
Жду, когда под выложенным контентом начнут расти лайки и отметки нравится, чтобы понимать, что даже сейчас одинокая и никому не нужная, я не одна.
Промозглый ветер швыряет в лицо холодные капли вдруг заморосившего
Перед тем как посмотреть вниз с моста и увидеть неспешное течение тёмной речной воды, отсылаю фото им обоим.
Мужчине, которому собираюсь отдать своё тело.
И парню, которому давно и без сожаления отдала всю себя.
Расторопность каждого из них определит исход вечера и жизни в целом. Кто меня выберет, тот и будет иметь на меня полное право.
Вечер поздний, прохожих практически нет, да и тем отчаянным, что бродят на окраине города нет никакого дела до сумасшедшей, стоящей одиноко на мосту. В вечернем платье с открытой спиной и разбитым сердцем, с нервной усмешкой на губах и полными слёз глазами.
Телефон в руке оживает совсем не той мелодией и всё же я решаюсь ответить на входящий, хотя не даю Ринату и слова вставить.
– Я не вернусь. Если он меня так сильно хочет и готов платить за близость со мной деньги, пусть ищет. Координаты есть на фото. И ещё… забудь о Лешем, – это самая приятная часть разговора, когда можно сжечь все чаяния Рината и пустит их по ветру вместе с пеплом. Жаль лишь, что я не вижу при этом его лица. – Документы, которые он подписал… у меня. Больше не будет десяти боев и неустоек за проигрыш, – зажигалка несмотря на сырую погоду быстро поджигает бумагу, уничтожая подписанный Лёшкой приговор.
Визг тормозов врывается в тихую ночь и приковывает моё внимание. Я вижу размыто сквозь слёзы того, кто первый отыскал ко мне дорогу. Пришёл по зову сердца, чтобы больше меня никогда не отпускать.
– Я больше не мажорка, – кидаясь в объятия Лёши, шепчу безрадостную новость, ведь Ринат теперь отберёт класс хореографии и применит ряд репрессий и гонений, но мне плевать. – Так что нас, сам бог до пары свёл. А ещё я тебя люблю! Тебя одного, слышишь? Прости, что усомнилась в тебе.
– Хватит болтать, поехали домой… делать вредных малышей.
Лёшка принимается жадно целовать, крепко обнимать и тянуть к машине.
А я прихожу к выводу, что иногда нужно уступать, сдаваться не под гнётом жизненных неурядиц, а во власть любимых. Кем горят наши сердца, кем забиты все наши мысли, за кого болит душа и под кем стонет тело.
Конец