Сделка
Шрифт:
Но в тот день у меня было такое состояние, что, даже если бы она сказала, что у нее сидят Чет с Чарльзом, я бы все равно поехал. С ними я тоже хотел поговорить.
Мое подсознательное желание исполнилось.
В доме Гвен проходил семейный разговор. Очень жесткий, судя по всему. Мой приход прервал что-то серьезное, никто не знал, с чего начать.
Я сел, положив гору Аргус под себя на стул. Все молчали.
Было заметно, что Чет и Чарльз не ожидали меня, и хотя Чет из-за
— Чарльз! — обратился я. — Меня больше не надо опасаться. Я уезжаю, и надолго. А сюда пришел попрощаться и пожелать вам с Гвен счастливой жизни.
Я замолк. Мое заявление должно было успокоить его или хотя бы чем-нибудь удовлетворить. Но он, казалось, не верил моим словам.
Некоторые люди, когда попадают в стрессовую ситуацию, начинают думать по-черепашьи. Все ждали, что ответит Чарльз, а он сидел и смотрел перед собой. Спустя долгую минуту он повернулся к Гвен и спросил ее:
— Ты ждала его?
— Нет, — солгала Гвен.
Чарльз снова глядел в одну точку. Он был настолько сосредоточен, что никто не осмеливался открыть рта.
Наконец он подвел черту:
— Хотелось бы верить…
Чет расхохотался.
— Я лично не верю, — сказал Чарльз брату.
— Я тоже, — откликнулся Чет.
— Тогда при чем тут твой хохот? — потребовал Чарльз.
— Удивляюсь уклончивости женщин и наивности мужчин.
Чарльз осмыслил ремарку. На это потребовалось время. Казалось, его ударили подушкой. Я почувствовал вину перед ним, здоровым мужчиной, совершенно безоружным и неопытным для ситуации, в которой он оказался.
— Чарльз, — сказал я, — пожалуйста, верь мне. От Гвен мне больше ничего не надо. Извини, что я причина твоих страданий. — Я молил его, он понял. — Прости меня и знай, что я не желаю тебе зла.
— Скажи ему, — вставил Чет, — скажи ему, Чарльз, что ты тоже не желаешь ему зла.
— Почему я должен это говорить?
— Потому что это — ложь, но люди так мирятся.
— Чет, — сказал я ему, — я знаю, что ты думаешь обо мне. Вот у тебя есть все причины желать мне всего самого наихудшего…
— Мне нравятся твои «зло» и «наихудшее», — ответил он. — Кстати, а где ты словечки-то такие выкопал?
— Дело не в словах, как ни называй зло, но я хочу, чтобы и ты знал, что, если хочешь, — скажи мне, в чем я должен тебе…
— Ты хочешь замять и со мной?
— Да. Скажи, если знаешь, что мне сделать, чтобы между нами не осталось…
— У тебя много времени? — перебил меня Чет.
— Где-то неделя или две. Потом я покину город и эту часть мира.
— Не так уж и много, а-а?
— У меня еще нет билетов.
— Рад,
Опять он издевался надо мной, но я верил, что, прими я на себя определенное бремя унижений, придет время, когда искреннее чувство раскаяния будет воспринято как надо.
— Итак, — сказал Чет, — первое, что ты должен сделать…
Чарльз продолжал самым странным образом разглядывать меня.
— В чем дело, Чарльз? — спросил я.
— Не обращай внимания, — сказал Чет. — Сначала разберемся со мной. Я тебя правильно понял?
— Да. Я хочу сделать для тебя, что смогу.
— Тогда слушай. Ты отправишься к людям из журнала и попросишь у них то же самое количество страниц. Затем ты напишешь статью, в которой покаешься перед всеми читателями за то, что написал заведомо предвзято обо мне, что ты написал в пику мне, потому что я спал с твоей девчонкой или собирался спать, что ты фактически солгал и полностью исказил меня как личность. Короче говоря, признаешься, что ты продажный, коррумпированный писака!
Гвен сказала:
— Осторожнее на поворотах, Чет!
— Он сам хотел знать, что ему предстоит.
Затем он повернулся ко мне, встал со стула и, возвышаясь надо мной, продолжил:
— Ты топаешь в журнал, откладывая все разборы с ней на потом, и говоришь, что предоставление тебе площади для статьи — вопрос жизни и смерти. Я прикрою. Затем приходишь ко мне, и мы пишем статью вместе, и ты сообщаешь миру, или, по крайней мере, той части мира, которая читала эту грязную… Эй! Что такое? Не нравится?
Он стоял передо мной.
— М-м… — промямлил я. — М-м…
— Встань, когда говоришь со мной! — сказал Чет.
— Чет, осторожней на поворотах! — предупредила Гвен еще раз.
— Все в порядке, — сказал я Гвен. — Я встану. Если он хочет наказать меня — пусть. Я виноват и знаю долю своей вины.
— И какова же она? — съехидничал Чет.
— Я не хочу уходить отсюда до тех пор, пока ты не перестанешь ненавидеть меня.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что журнал не даст тебе ни строчки.
— Тебе лучше идти, Эдди, — сказала Гвен.
— Не хочу, — ответил я.
— Зачем ты продолжаешь врать мне? — спросил Чет.
— Я говорю правду.
— Тогда почему делаешь вид, что собираешься идти в журнал?
— Я не делаю вид…
— Зачем ты пришел сюда? На этот вопрос ты можешь ответить правдиво?
— Я уже сказал зачем!
Чет развернулся, ушел в холл, оттуда — в ванную.
Я взглянул на Гвен.
— Не обращай внимания, — сказала она. — Он пытается лишь унизить тебя.
— Не его, — донесся голос Чета из ванной, — а тебя.