Сделка
Шрифт:
— Пуск зенитных ракет. — «Наташа» была как всегда серьезна и предупредительна.
— Вижу!
Самолет тряхнуло, с хвоста сорвались ложные тепловые цели-ловушки. Ракеты пронеслись мимо, едва не задев алюминиево-литиевую обшивку фюзеляжа. Алексей поймал в прицел зенитный комплекс, взял штурвал немного на себя и нажал на гашетку.
Авиационная тридцатимиллиметровая пушка «ГШ-301» обладает скорострельностью тысяча пятьсот выстрелов в минуту. На поражение одной цели обычно бывает достаточно трех-четырех снарядов Семенов стрелял две секунды, израсходовав треть боезапаса. Он еще успел разглядеть,
— Перегрузка критическая, — заверещал в ушах женский голос.
Алексей только захрипел в ответ. Сквозь пелену в глазах в нижней точке кривой он успел заметить промелькнувшее НАД НИМ брюхо ведущего «Су-27» и быстро втопил левую педаль, уходя в сторону шоссе.
— Ты, б…, герой долбаный… — резанул по ушам знакомый голос пилота штурмовика, — ты что, сука, делаешь?
Семенов развернулся в широком вираже, пролетел над остатками ракетного комплекса и начал набирать высоту.
— Вызывай «вертушку», пусть заканчивает.
«МиГи» скатились со взлетно-посадочной полосы на рулежку — вспомогательную полосу. Здесь самолеты встретили бригады техников с тягачами.
Алексей расстегнул пряжки ремней, отстегнул ремешки шлема и открыл фонарь кабины. Маска нырнула в предназначенное для нее гнездо чуть ниже системы наведения.
С глухим стуком легла на борт истребителя узкая алюминиевая лестница.
— Эс-скалатор, т-т-товарищ капитан, — из-за борта, как чертик из коробочки, вынырнула чумазая физиономия прапорщика Хлюсика.
— Спасибо, Николай.
Техники были местные, но с Хлюсиком Алексею повезло. Тощий нескладный парень с плохо сросшейся «заячьей губой» — при разговоре от него во все стороны летели мелкие брызги, — Николай до самозабвения любил истребители. При этом прапорщик обладал ну просто неуемной энергией и с самолетом готов был возиться часами.
— Все в п-порядке, Алек-ксей Николаевич?
— Нормально, Коль. — Семенов перемахнул через борт на наплыв крыла и с наслаждением прогнулся, упираясь кулаками в поясницу. — Проверь рулевые, ага? Что-то выравнивается плохо.
— Сделаем, т-товарищ капитан. — Прапорщик расплылся в жутковатой улыбке и скатился вниз по лесенке.
Завывая плохо отрегулированным двигателем, к самолетам подкатил штабной «уазик». Дверца со стороны водителя открылась, и из машины неторопливо выбрался младший сержант. Навалившись локтями на капот, он достал из кармана пачку «Явы», выудил сигаретку и, прикурив, с наслаждением затянулся, многозначительно поглядывая в сторону Алексея.
«Ну ясно, кто-то уже стукнул. Жди неприятностей».
Капитан спустился на бетонку и, повернувшись, едва не налетел на Частнова.
— Я-то думал, ты там примерз, капитан.
Семенов обошел «МиГ» вокруг, посмотрел на возящихся поодаль солдат из обслуги, сворачивающих тормозной парашют. Частное проследовал за другом, церемонно отбивая ботинками строевой шаг. Алексей обернулся и невольно усмехнулся — старший лейтенант стоял,
— Это ты к чему, Ильич?
Частнов, не меняя выражения лица, разомкнул губы и протрубил:
— Карета подана, ваше сиятельство! — Правая рука изящным жестом указала на «уазик».
— А почему не величество?
— А потому, — Частнов опустил руку и хлопнул себя пониже спины, — до величества у тебя еще задница не доросла. Но не переживай: Папа сейчас тебе ее начистит, да так, что она не только засияет, но и увеличится вдвое.
— Закончил острить? Поехали на разборки.
Авиационная база в Ключах представляла собой огромную забетонированную территорию с аэродромом в несколько посадочных полос для всех видов авиации — боевой и транспортной, обширными вертолетными площадками, размеченными кругами желтой краски, множеством капониров и ангаров, узлом связи, раскинувшим свои антенны, укрытые двумя рядами колючей проволоки, казармами, домами офицерского состава, штабными зданиями, обширным автопарком, учебными помещениями, четырехэтажной медсанчастью и двумя столовыми — солдатской и офицерской. Сюда же примыкал и железнодорожный узел, куда с самого начала военных действий непрерывно прибывали все новые и новые эшелоны с бронетехникой, которая здесь же заправлялась, доукомплектовывалась и расходилась по боевым частям согласно назначению. Снега на авиабазе не было — его вытоптали бесчисленные солдатские сапоги и ботинки, раздавили колеса и гусеницы, смели роторы снегоочистителей. Воздух имел постоянный привкус горечи от гари и копоти сотен ревущих двигателей. Заправочные станции перекачивали тысячи литров авиационного керосина, бензина и дизельного топлива. Здесь ежеминутно тратились миллионы. Страна ведет войну, а на войне экономить не принято.
«Уазик» подлетел к серой громаде штаба и резко остановился у крыльца, намертво впечатывая лысую резину в асфальт. Кивнув сержанту-водителю; летчики поднялись по ступенькам и, предъявив удостоверения на вахте, прошли мимо часового, откровенно мающегося возле пуленепробиваемой стеклянной пирамиды, укрывающей боевое знамя части. Здесь друзья свернули в левый коридор, прошли по вытертой малиновой ковровой дорожке и остановились у темно-красной дерматиновой двери. Табличка, привинченная двумя шурупами, гласила: «Заместитель командира части по личному составу».
Частнов легонько поскреб ногтем по обивке двери и прошептал:
— Все красное…
— Что? — Семенов повернулся к другу.
— Да ничего, — снова зашептал Петр и страшно изломал брови, — кино есть такое — «Все красное».
— Я не смотрел. — Алексей постучал согнутым пальцем по деревянному косяку.
— Я тоже. — Частнов повернул медную с завитушками рукоять замка и толкнул дверь. — Разрешите?
Место замлета подполковника Грибова пустовало. С правой стороны длинного древесно-стружечного стола сидели два офицера — майор и капитан. Майора Алексей знал. Звали его Аркадий Геннадьевич, фамилия была Поручик. Именно он сидел за штурвалом одного из «сухарей», именно его голос прозвучал в шлемофоне, именно его ракеты упали на деревню.