Сдвиг
Шрифт:
— Химия, — ответила та. — Бодрей будете. Держите связь со мной. Мой позывной «Дюрер», ваш — «Рафаэль».
По коридору загромыхали быстрые тяжелые шаги.
— Капитан Спринглторп? Лейтенант Хорн. По приказу капитана Двайера. К выезду готов.
В голове у Спринглторпа зазвенело и воцарилась полная пустота. И в пей, словно огромный мыльный пузырь, поплыла, переливаясь, одна-единственная мысль: «Я… Должен… Их… К складам… В город… К мосту…»
— П-прощай, Памела! Держись! Мы их всех! — с безмерным удивлением услышал Спринглторп громовой героический бас.
Гррохочут ботинки! Это пррекрасно! Вперред! Их. К складам. И на мост!
Внезапно его дико затошнило. Спасение было только в одном: вперред! Молниеносно! Сметая пррепоны!..
Он ощутил, как под ногами дрожит земля, и восхитился! Вот! Она дррожит от нашей поступи! Рванул дверцу командирского джипа и обрушился на кресло рядом с водителем. Кресло тоже должно быть раздавлено! И сметено!
— Рубенс, Рибейра, я — Рембрандт! Как слышите? — возмутительно робко лепетал кто-то сзади. — Следовать за мной, — дистанция сорок, скорость тридцать, связь постоянно. Повторите. Ван-Гог, я — Рембрандт, к выезду готов, прошу «добро».
Ему нахлобучили на голову шлем с наушниками, под подбородок что-то вдавилось, Спринглторп непроизвольно глотнул, и в ушах у него зазвучала музыка сфер.
— Рафаэль, я — Дюрер. Как слышите? — пропищал кто-то.
— Я — Рафаэль! Вперед! — И Спринглторп великолепным жестом двинул на врага неисчислимое, несокрушимое воинство.
— Ван-Гог, я — Рембрандт, Рембрандт! Прошел сто двадцать седьмой. Справа бензоколонка. Людей нет. Повреждений не видно.
— Дюрер — Рафаэлю, Дюрер — Рафаэлю! Введено осадное положение. Прибыли Кэйрды. Развернута операционная и перевязочная. Доставлена партия раненых, семь человек.
Осадное? Прекрасно! При чем тут раненые! К складам! И на мост! Мы им покажем!
— Ван-Гог, я — Рембрандт, Рембрандт! Миновал Виллоу-три. На улицах много людей. Достиг сто двадцать девятого. Видимость ноль. Вешаю люстры.
В небе перед Спринглторпом одна за другой распускались монументальные сияющие хризантемы. Они постепенно увядали, тускнели, но тут же вспыхивали новые. Ниже, над полотном дороги, полоскалась мятущаяся перламутровая завеса мелкого дождя.
Ногам стало жарко, просто горячо. Спринглторп пригнулся, нашаривая в темноте выключатели на щиколотках. И ткнулся головой во что-то твердое.
— Ван-Гог, я — Рембрандт! На шоссе вода! На половине сто тридцать первого. Рубенс, Рибейра, стоп!
Какая вода? Откуда здесь вода? Спринглторп тупо посмотрел на сияющий в свете фар придорожный рекламный щит «ОТПУСК ТОЛЬКО В КАТАЛОНИИ». Сколько тысяч раз он проезжал мимо этого щита! Еще четыре километра — и город! Почему мы стоим? Вперед!
— Ван-Гог — Рембрандту! Продолжайте движение вперед со всеми мерами предосторожности. Связь постоянно.
Водопровод прорвало. Вот оно где его прорвало. Ди… Диверсия! Изловить! Военно-полевой суд!
— Дюрер — Рафаэлю! Поставлено пять больших палаток для беженцев. Принято шестьдесят человек, из них двенадцать раненых. Двое раненых скончалось. Позывной Мартина Кэйрда — «Дега», позывной
— Я — Рафаэль. У нас вода! Идем вперед!
Теперь ниже перламутровой завесы в свете хризантем поблескивала черная гладь.
— Капитан, джип дальше идти не может. Будем продвигаться на броневиках. Осторожно! Броневик подойдет с вашей стороны. Рубенс, кювет прощупывайте! Свалитесь, дьяволы! Ван-Гог, Ван-Гог, вижу сто тридцать первый!
Сзади нарастали рокот и свет. Спринглторп распахнул дверцу и увидел у самой подножки воду. Плещущую воду. Пить! Вот чего ему хочется. Пить! Он зачерпнул горсть и поднес к губам. Господи, какая гадость! Какая горько-соленая гадость! Соленая!
— Лейтенант! Она соленая! Как морская! Она… Морская! Это море! Мы в темноте заехали в море!
В сотне метров впереди сверкал надписью километровый столб «131». Нет, они не сбились с дороги. Но отсюда до моря… Километров двенадцать!
Огромное мокрое рубчатое колесо броневика с плеском надвинулось справа, остановилось. Еще двинулось вперед.
— Ван-Гог! Ван-Гог! Это море! Море! Видимость ноль! На сто тридцать первом море!
— Это не море, — сказал Спринглторп. — Это океан. И в последний раз повторил про себя, как молитву:
«К складам. И потом к мосту».
Броневики прошли вперед еще метров двести, остановились. Вода стала заливать двигатели. Дорога под ней слишком быстро шла под уклон. Уклона здесь никогда не было. Здесь всегда была равнина, плоская, как бильярдный стол. А как же город?
Впереди трепетала непроницаемая беззвучная перламутровая завеса.
— Ван-Гог — Рембрандту! Срочный возврат! Оставьте наблюдательный пост на джипе перед урезом воды. Связь по мере движения уреза. Ван-Гог — Рафаэлю! Срочным возврат! Начните эвакуацию людей из Виллоу—три. Высылаю самоходные понтоны Броневики используйте по своему усмотрению до прибытия понтонов.
— Вас понял! — механически ответил Спринглторп, уже понимая и еще не понимая. Не принимая того, что, вероятнее всего, произошло.
2
Дробный стук отдавался в плечах и затылке. Сиденье под Спринглторпом попрыгивало. Вертолет словно висел на трепещущей ниточке, а внизу шевелилась, переваливалась дымящаяся серая гладь океана. По ней неслись стан ящиков, бочек, бревен, пакеты досок. Вот стремительно пробежал рыболовный траулер, потом второй. Нет, это был тот же самый, просто они вернулись к нему. На палубе стояли люди и призывно махали руками.
— Скажите им, пусть идут на восток, — зазвучал у него в ушах голос полковника Уипхэндла.
Капитан Двайер, сидевший рядом со Спринглторпом, наклонился, защелкал тумблерами и произнес, четко выговаривая слова.
— Траулер четыре тысячи пятьсот тридцать три. Идите курсом двадцать пять до линии электропередачи и вдоль нее до шлюза. Там вас встретят.
Траулер запрокинулся влево, и на его место приплыло торчащее из воды закопченное жерло трубы, рядом второе, третье.
— Электростанция, полковник! — крикнул Спринглторп.