Сдвиг
Шрифт:
Рука потянулась к краю шкуры, чтобы отдёрнуть и нерешительно замерла.
Улитка никогда бы не подумал, что будет бояться совершить такое простое действие. Встретиться с берским медведем наверное и то проще.
Глубоко вдохнув, Улитка резко отдёрнул шкуру…
И замер как каменное изваяние, даже сердце на миг остановилось от удивления. Мародер потрясённо вернул шкуру обратно и вышел из палатки. Подышать свежим воздухом и убедиться, что он не сошёл с ума.
Должно быть прошло много времени, когда Стилет толкнул
– Эй ты чего? Будто призрака увидел…
– Что-то вроде того…
Ассасин озадачено почесал голову и плюнув собрался уходить, но мародер остановил его.
– Постой. Зайди в шатёр и посмотри на лицо Жнеца, потом вернись и скажи мне, что ты увидел.
Просить себя дважды Стилет не заставил, ассасин известный нездоровым любопытством, с готовностью исчез в шатре.
Через минуту оттуда послышались приглушённые проклятья.
Стилет вышел наружу, со странным выражением на лице.
– Ну, что?
– Кто бы мог подумать? Представлял себя всё что угодно, но только не такое…
– Что ты увидел? – снова спросил Улитка.
– Беловолосая девка, да такая красивая, что дух захватывает, - ухмыльнулся ассасин. – Я даже грешным делом глазам не поверил, и потрогал руками, что ни на есть настоящая…
Ассасин потрясённо ругаясь ушёл.
А Улитка вернулся в шатёр и проверил состояние колдуньи.
Беловолосая девушка спала, просто спала очень глубоким сном. И когда она проснётся вопрос времени. Мародер, устроившись неподалёку, принялся ждать.
Путь до домена, где основался вождь Астар, занял трое суток, почти непрерывного бега.
Шаманка явно не привыкшая к таким забегам, когда они достигли цели путешествия, просто рухнула на траву и предпочла остаться там. Костун кряхтя, уселся рядом с ней, таарцы из отряда Астара с улыбками на лицах встречали выбежавших на встречу жён и детей. Сам вождь, чем ближе они приближались к скрытому домену, становился всё мрачнее и мрачнее.
Мародер понимал его. Астар потерял много воинов, и Костун чувствовал себя за это виноватым, прямо или косвенно он послужил причиной нападения красных колдунов.
Жёны погибших таарцев вести о смерти встречали песней.
Костун слышал об этом старом обычае, но никогда не слышал песню Смерти.
И теперь, когда услышал, сердце его сжалось от тоски, таарки пели о Пути, что уводит за грань этого мира, чтобы когда-нибудь все вернулись обратно. Домен постепенно стих и даже ветер не шумел в ветвях, непонятные надрывные слова песни на старом таарском наречии, шевелили что-то даже в душе человека. Должно быть язык горя у всех одинаков.
Песня кончилась также внезапно, как началась. Живые принялись за обычные дела. Астар прошептав что-то в сложённые вместе руки, подошёл к Костуну и Аилин.
– Как и обещал, приглашаю вас к своему костру, - вождь указал на арам стоящий в центре
Костун подняв шаманку, направился вслед за Астаром.
Арам отличался от обычных шатров таарцев только размерами и большим столом в центре, арам агалунгов не исключение.
Астар уселся за стол, мгновенно в шатре появились аркуры, а вслед за ними и горячая еда. Костун увидев на столе такое обилие снеди, вспомнил, как он дьявольски голоден. Вождь, вгрызаясь в кусок мяса щедрым жестом, пригласил присоединиться к нему, Костун и Аилин не заставили себя долго упрашивать, накинулись на еду.
Есть в три горла для мародера не в новинку, и как убедился Костун для шаманок тоже. Прошли добрые полчаса прежде, чем вождь вымолвил первое слово, потягивая вино, приготовленное из местных фруктов.
– За племенем Вако все давно пристально наблюдают, с тех самых пор как кучка людей бросила вызов в Детт-Даарге и победила. И для вас конечно не секрет что многие предпочли бы убить вас, и большинство из них науськивают красные колдуны. По мне любой может бросить вызов, победит или проиграет, всё в руках богов, а люди ли, таарцы ли, или даже солнцеликие какое это имеет значение? Достойные будут жить, остальные пусть сгинут в безвестности.
– Я уже слышал подобные речи от одного таарца из северного племени. Но, не смотря на то, что он говорил он остался верен клятве принесённой Баалам…
– Баалы, - с ненавистью произнёс Астар. – У южных племён нет так называемого Совета племён. И сколько бы красные колдуны не пытались, наш народ останется свободным. Баалы умеют запугивать и торговаться, многие по-прежнему отправляют воинов на север, но только не агалунги.
– Рад слышать такие речи. Племя Вако будет хорошим вам союзником, в достижении нашей общей цели…
– И какая же цель у Вако?
– Уничтожение Баалов.
Астар внимательно смотрел на мародера, пытаясь понять какие мысли у того в голове.
Костун же об уничтожении баалов говорил вполне серьёзно. Если им выпадет такой шанс, они рискнут всем, даже чёртовой судьбой, ради достижения этой цели.
– Племя Баал далеко в северных землях, за Проклятым Лесом, охраняемое красными колдунами, как Вако хотят добраться до него?
– Северные земли далеки и путь до них долог, но нет такого расстояния, которое бы не преодолели гарлинги, по велению пророка Кахуэля.
Костун, как и все остальные курги, по настоянию Асты очень подробно изучил легенду о Кахуэле и гарлингах. Мародеры готовились к информационной войне, которой так много внимания уделял генерал Ворон, из года в год, распространяя среди северных таарских племён леденящие душу истории о зверствах мародеров и охотников. Что скоро в глазах каждого зеленокожего, носящий мета-броню стал потусторонним демоном, живущим ради одной цели – сожрать его душу.
Легенда о гарлингах это легенда о войне.