Се ля ви
Шрифт:
Несмотря на то, что ребята не переписывались, однако друг о друге знали многое. Их родители, живя во Владивостоке по соседству, встречаясь, обменивались новостями о жизни своих сыновей. Юрина мама узнавала от соседки о московской жизни Марата, а та в свою очередь писала сыну в Москву о Юре, передавала приветы.
– Я уже взял в банке кредит, оформил все бумаги по землеотводу, правда, не безвозмездно, как везде, дал на лапу, чтобы не волокитили. Сейчас оформляю договор с подрядчиком строительной компанией «Ардо», это самая солидная строительная фирма в нашем городе. Остались мелочи. –
Как выяснилось, поселились друзья в одной и той же гостинице «Интурист». Сейчас, минуя временный приют, они медленно, не сговариваясь, двинулись вдоль живописной реки Волхов, что протекает среди многочисленных памятников старинного зодчества, направляясь в сторону переходного моста.
Отсюда как на ладони был виден старинный Кремль с его башнями и кирпичными стенами.
На другом берегу раскинулось Ярославово Дворище – древний политический и торговый центр Новгорода. Справа усматривался Никольский собор. Чуть в стороне церковь Параскевы Пятницы. Замыкает эту чудную гирлянду церковь Иоанна на Опоках.
Друзья замолчали, от представшего перед ними небывалого зрелища.
– А не махнуть ли нам вместе вон с теми зеваками? – указал Марат на группки туристов, с разинутыми от удивления ртами, и очарованных русским чудом древних церквей. Туристы внимательно слушали обзорную лекцию затурканных экскурсоводов.
– В принципе, я не против. С этими официальными представлениями замотался так, что не успел даже как следует рассмотреть сам музей, где проходит съезд, – согласился Юрий с предложением друга, хотя тому, грубо говоря, все эти заповедники и прочие архитектурные музеи были до балды. Он хотел только одного: добиться от Юрия согласия на совместную работу.
– Заметано. У тебя какие планы на завтра? – стал развивать бурную организаторскую деятельность неутомимый Марат, вталкивая товарища в гущу экскурсионной толпы.
Юрию стало уютно и комфортно с этим хлопотуном. Он знал, что с ним не заблудишься, никуда не опоздаешь, везде успеешь вовремя. Марат позаботится обо всем. И он уже согласился плыть с другом в одной лодке, какой бы она не оказалась.
Правда, об этом он еще не оповестил того, но это уже не так важно. Главное, что Юрием уже принято решение. Теперь Платонову не нужно заботиться о багаже, о билете на самолет, о транспорте. Он знал, что Марат обязательно доставит его в его родной и любимый город, город у Океана.
Расслабившись от истиной свободы, Юрий, идя в толпе, подбрасывал попавшийся ему на дороге голыш, носком новой туфли, купленных им в Новгородском ЦУМе, по причине изношенности собственных дальневосточных.
Ему стало легко и весело. Он расшалился, словно малое дитя, чем немало подивил Акунина. Взглянув друг на друга, молодые люди не в тему пояснения гида громко рассмеялись, чем вызвали недовольство окружающих. Экскурсовод вещал в это время грустную историю разрушения храмов коммунистами в смутные времена несчастной
– Знаешь что? – загадочно взглянув на Юрия, сказал Марат. – Я припасал тут для тебя джокера в рукаве, но решил заменить его бубновой дамой. – Им надоело монотонное бормотание гида и они, выбравшись из толпы, самостоятельно двинулись вдоль ровного, словно стрела небольшого пешеходного бульвара.
Юрий наконец-то оставил несчастный камень в покое, который, не переставая, потихоньку подталкивал в толпе любознательных туристов, чем создавал тем некоторое неудобство. Поддев голыш носком новой туфли, сильным пинком забросил его в густой кустарник, росший вдоль бордюра, куда тот упал и затаился.
– Что ты вылупился на меня, как на новые ворота? – рыкнул Марат на озадаченного товарища, когда Юрий, словно споткнувшись от сказанного, уставился на хлопотуна.
– О какой даме ты ведешь речь? – теперь уже открытым текстом в упор задал он вопрос.
– О бубновой. Это и есть мой джокер, – непонятно пояснил Марат.
– Ладно тебе темнить, рассказывай, что задумал. Ты так и продолжаешь свои студенческие прикольчики. Совершенно не изменился, – попенял Юрий.
– А зачем мне меняться? Прошло то всего пять лет. А это вовсе и не срок в историческом измерении. Кстати, Юрка, ты женат? Я совсем выпустил из виду такую мелочь, – рассмеялся молодой человек.
Рассмеялся Марат не от радости и беззаботности, а чтобы скрыть тревогу. А вдруг этот рохля окажется женатым, тогда его парочка джокер-с-дамочкой окажутся не у дел.
– Нет, – в ответ на вопрос рассмеялся Юрка, не уловив настороженности в словах комбинатора. – Не женат и не собираюсь, вот так! – Он закинул руки за голову, сцепил пальцы в замок, и в расслабленности закружился, словно танцуя вальс. Хотя сроду на такое в нужном месте и в нужное время не отваживался бы. А мест нужных было много, да видать они были не для него, отличника с красным дипломом.
– Замечательно! – довольно потирая руки, с облегчением выдохнул Марат.
– А ты женился тогда на этой сельской художнице?
– Почему это на сельской? – обиделся Марат за неизвестную ему художницу, потому как в списке своих жен он таковую не припомнит. А их за пять неполных лет у него насчитывалось аж три официальных, а неофициальных… впрочем, не стоит подсчитывать.
– Ну, та, что все рисовала капусту, – подсказал Юрка. – Ей еще руководитель постоянно говорил: у вас, что получается натуральным, так это сельское произрастание.
– А я здесь при чем? – уже по настоящему стал обижаться Марат, совсем забыв про свою дипломатическую, тайную миссию по отношению к другу.
– Как это при чем? Ты подходил к ее мольберту и рядом с кочаном рисовал прямоугольник с трапецией на верхней его части, поясняя ей: ты будущий архитектор, а не овощевод. И пририсовывал свеклу, пронзенную вилами. Кроме того, я раза два видел, как вы вместе выходили из Университета, при этом она что-то передавала тебе в кулечке, то ли семечки, то ли сушеную морковку со свеклой.