Седа
Шрифт:
Чтобы сказать «нет» войнам.
– Попей, пожалуйста, горячего чаю,–
Сказала Ашоту Седа.
Закутавшись в шаль, она тоже
Молча в кресле сидела.
У неё тоже на душе было мрачно,
Сегодня она впервые намеренно убивала.
– Но, что поделать, – Седа говорила, –
Не я к ним с мечем пришла.
Не я встала на эту тропу.
Не я начала войну. Мне уже
Шестнадцать лет, а я так мало
О жизни всей страны знаю. –
Седа
Пытаясь чаем заглушить ту боль,
Которая со вчерашнего дня
Не давала покоя, болела душа.
Ашот всю ночь не спал.
Ему казалось, что можно найти выход.
– А что, если… – эта мысль не давала покоя, –
Попробовать стоит, – сказал он сам себе.
–Но как мне быть? – сказал он тихо.
Мысль о Седе не давала покоя.
– Я это сделаю, чтобы такие как она,
В будущем, и такие как я,
Могли спокойно жить и замуж выходить.
Чтоб повсюду царила Дружба и Любовь,
А не Смерть, Боль и Разлука.
Он весь горел. У Ашота началась лихорадка:
Глаза блестели огнем, а тело всё дрожало.
Услышав за стеной стоны,
На помощь пришла Седа.
Увидав состояние Ашота,
Она врача на помощь позвала.
А Ашот потерял сознание,
Слишком он за два дня утомился.
Ашот пришел в себя лишь
На следующий день.
Он медленно открыл глаза
И перед ним была любимая Седа,
Которая радостно сказала:
– Ну, наконец, ты пришел в себя.
Я очень за тебя волновалась.
Ашот ничего не ответил,
Лишь попросил воды попить.
Он вспомнил всё и вчерашний вечер,
И те мысли, что посетили его.
Взглянув в глаза любимой,
Ашот закрыл глаза.
Он знал, что, то, как он с ней поступит,
Кроме как предательством нельзя назвать.
Но он уже всё решил
И обратно дороги нет.
Пусть его осудят, но знают
О том, что искренне любил
И родителей, и Седу, и Отчизну.
Через два дня Ашот уже стоял на ногах,
Мог медленно передвигаться.
Он был мрачен, молчалив
И сам на себя не походил.
Вот вечер наступил.
Ашот Седу в сад позвал,
Там он упал перед нею на колени
И тихо-тихо ей сказал:
– Хочу, чтоб ты знала,
Никого и никогда я не смогу любить,
Так, как люблю сейчас тебя.
Ты для меня на свете всё.
Моё чувство к тебе свято,
Но кроме сердечных чувств
У меня есть ещё и долг.
– О чём ты говоришь, Ашот?
Я тебя совсем не пониманию, –
В замешательстве сказала Седа.
– Я знаю, что
Я попросту не могу, прости меня,
Но мне нужно покинуть тебя.
Я знаю, что нам двоим будет тяжело.
Я знаю, что я многое не смогу,
Но мне нужно сделать хоть что-нибудь,
Иначе я жить не смогу, не смогу
Быть радостным и счастливым.
И тебя я не сделаю жизнерадостной, –
Ашот уже страстно говорил.
– О чём ты, я не пойму, –
Всё так же недоумевала Седа.
– Свадьбы не будет, я ухожу, –
Сказал, как отрезал Ашот. –
Мне нужно выполнить свой долг
Перед всем тем, что армянским зовётся.
Седа прикрыла ладошкой губы,
На миг потеряв дар речи,
Неужели она слышит слова такие,
От любимого ею Ашота?
Неужели он от неё уйдет?
Вдруг она лихорадочно засмеялась:
– Ашот, ты шутишь, зачем же так?
Я знаю, этого быть не может,
Лишь Смерть может разлучить нас.
– Ты права, любимая моя,
Лишь Смерть заставит меня забыть тебя,
Лишь Смерть заберет твои черты,
Твой стройный силуэт, любимые глаза,
Я буду тебе до смерти верен,
А ты прекрасна, прекрасна во всём.
Ещё будешь счастлива, но уже с другим, –
Ашот Седе отвечал.
– Не может быть, послушай,
Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой.
Ты только меня не отвергай.
Прошу, возьми с собой,
Я буду во всем послушна,
Помощницей буду во всём верной,
Нам нет смысла расставаться,
Должны мы быть вместе во всем, –
Взмолилась моя Седа.
Ашот встал с колен и за руки её взял.
– Ах, если бы я только мог,
То ни за что на свете, не
Расставался бы с тобой,
Но взять не могу тебя с собой.
Прости, любимая моя.
Ашот закрыл глаза. Он
Видел столько мольбы в глазах
Им любимой Седы, что
Сердце дрогнуло на миг.
А может, он не прав? А может,
Попробовать быть счастливым?
А если нет, то сделать любимую
Несчастной было выше его сил.
Он не отрекается от любви,
Она в его сердце навеки.
Ашот пожертвует близостью души,
Чтобы в будущем счастливы были другие, –
Так он думал, об этом мечтал,
Но, что сможет сделать один,
Ашот, пока ещё не знал.
Он молча руки Седы отпустил.
– Я всё уже сказал. Прости, –
И Ашот ушёл, оставив одну Седу.
Она заплакала, зарыдала,
Так горестно, что не хватит слов
Её состояние передать.