Седая целительница
Шрифт:
— Вот те на. Панические шепотки усилились, и будто услышав слова беспризорника, из леса густой рекой потекла стая всадников. Все в чёрных одеждах. Узрев такое, люди испуганно отошли подальше от шхун, замолкая. Да настолько, что было слышно порхание ласточки.
— Мам, а как звали сына княжича Станислава? — шёпотом спросила маленькая девчонка с чумазым личиком, прижимаясь к материнской груди.
В то время всадники остановились. И их предводитель спрыгнул со своего пегого жеребца, уверенным шагом идя к единственной
— Назар. — голос матери и незнакомца в чёрных одеждах прозвучал одновременно.
Тёмная тень отлипла от дальнего угла палубы. Мужчина в чёрном плаще медленно прошёл по деревянному полу к борту со стороны берега. И легко поднялся на корму, чтобы через мгновение прыгнуть на землю. Шальной ветер начал колыхать судно, выдавая нервозность морских волн. Кроны деревьев принялись беспокойно шататься.
Ещё одно дыхание ветреного духа сбило капюшон с мужчины. Угольно-черные волосы, закрученные у краев в кудри, блеснули на солнце, спадая до плеч. Настырный ветер опять подул на него, поднимая чёрные волосы и обнажая ниже затылка на шее мужчины родимое пятно.
Знак самого Лучезара, основателя княжества и праотца всех князей. Восьмигранную звезду с четырьмя более острыми и большими краями. А по середине белая точка светлой кожи.
— Князь… — потрясенно выдавил из себя старец с седыми висками, опираясь на свою трость. — Феврония, ты это видишь? Неужто наследник живой?
— Вижу, Ульзар. Вижу…
— Господин, — всадник в чёрных одеждах прижал собранный кулак к сердцу и отпустил голову вниз.
— Вален, — кивнул странник хриплым голосом дикого волка. Холодный, словно пики гор.
Откинув голову назад, черноволосый пронзительно свистнул, заглушая самого ветра. Эхо этого свиста побежало во все концы, когда из лесной чащи выбежал чёрный жеребец. Словно сотканный из тьмы, конь со скоростью мыслей топтал зеленую траву под копытами, скача на зов своего наездника.
При виде этого монстра люди испуганно вскрикнули, спеша убраться с его пути до того, как свирепость жеребца обрушилась бы на них. Странное дело, но возле своего хозяина жеребец остановился, громко фыркнув через широкие ноздри.
Ухватившись за поводья, мужчина легко запрыгнул в седло. Прежде чем пустить ярого жеребца в галоп, мужчина развернулся к шхуне, на которой плыл одну ночь и день. Словив взгляд девочки, чьё детское любопытство сокращалось над именем пропавшего наследника престола, мужчина на миг заглянул в душу этих больших, невинных бирюзовых глаз.
В этих глазах отражалось всё:
Война…
Смерть…
Голод…
Погибель…
Не сказав ни слова, сын княжича Станислава и сестры альфы двуликих хлопнул ладонью по холке жеребца и сорвался в темную даль Княжественного Дворца.
За ним, словно стая воронов, пустились вскач те самые всадники в чёрных одеждах.
—
Третьего дня подснежника 1834 года от великого раскола князь Луциан Немощный был свергнут с престола своим двоюродным братом Назаром Лютым. Дворец был взят в осаду, а свергнутого князя отправили в башню Позора.
Восемнадцатого дня подснежника 1834 года Совет бояр был распущен, а большинство из вельмож, будучи обвинены в измене и соучастии в убийстве княжича Урсана, княжича Станислава и его избранницы, вскоре были приговорены к смертной казни. Казначей Кришма был обвинен в покушении на членов семьи из рода Лучезара Великого и приговорен к высшей мере наказания — сжигания на костре. Изменник не дождался исполнения меры наказания, повесившись в камере. Все имения, золото казненных бояр отошли в княжескую казну.
Третьего дня морозника 1834 года князь Назар Лютый был коронован на престол. Война не закончилась. Но теперь Северное Княжество воевало против военного альянса Южного края не одно. У людей был князь, законный наследник короны.
Предстояло ещё много побед и поражений. Бесчисленные сражения на поле битвы, на политической арене и в самой жизни. Эта история родилась в этой войне, и её герои, может быть, не идеальны, но они сильно хотят жить и любить…
Глава 1
— Любавушка! Лю-ба-а-авушка! — орала с самого порога тётя Марыся. В избе послышался шорох и грозный мамин шик.
— Тихо ты, чего разкричалась, крикунья… Дочка спит, только что вернулась. Всю ночь у жены соседнего старосты роды принимала.
— Ой, беда на наши головы пришла, Любава! — завыла аки волчица тётушка. Пелена сна окончательно сошла с глаз, и я невольно прислушалась к голосам за тонкой ширмой печки. Спать все равно мне не дадут. Да и что у тетки приключилось?
— Тыц, Марыська! Чего стряслось? По порядку говори. Что за беда-то?
— Ой, Любавушка! — опять заныла женщина. — Пришли ироды за нашей спасительницей. Прячь быстрее целительницу нашу, покуда не забрали!
— Ты чего городишь, Марыська? Совсем из ума вышла. Кто пришёл? За кем пришёл?
— Так княжеские вестники пришли из самой столицы. Целителей с округи собирают и на грань шлют. — растерянно выдаёт тётка от матушкиного командного тона.
— И чего орать-то? Моя же целительница — девка, кто её на войну возьмёт-то?
— Возьмут, Любава. Возьмут. Будевой уже их к твоей избе ведёт. Не посмотрят, что девка. Ой, что ж будет… Что ж будет, Любава. Как же мы без её золотых ручек проживем-то?