Седьмая девственница
Шрифт:
— Кто… Джастин? Он всегда приветлив, когда я прихожу, но вечно очень занят. Он работает. В этом году он заканчивает учебу и тогда будет все время дома.
Она потихоньку улыбалась, думая о будущем, когда Джастин будет все время дома. Можно будет встретить его на прогулках верхом; и когда она с отцом придет к ним в гости, он будет дома.
— Он тебе нравится? — спросила я.
Она кивнула и улыбнулась.
— Больше, чем… Ким? — рискнула я.
— Ким? Ой, он такой необузданный! — Она сморщила нос. — Мне нравится Ким. Но Джастин, он словно…
Я вспомнила, как Ким нес Джо той ночью на руках к нашему домику. Вряд ли Джастин сделал бы для меня такое. Я вспомнила, как Ким солгал Меллиоре про мальчика, упавшего с дерева.
Мы с Меллиорой были словно сестры, у нас будут общие секреты, приключения, жизнь. Пускай она выбирает себе Джастина Сент-Ларнстона. Моим же рыцарем будет Ким.
У мисс Келлоу был очередной приступ невралгии, и Меллиора, всегда сочувствовавшая больным, настояла, чтобы она легла в постель. Она задернула ей занавески и дала распоряжение миссис Йоу, чтобы мисс Келлоу не беспокоили до четырех часов, когда ей нужно будет подать чаю.
Позаботившись таким образом о мисс Келлоу, Меллиора послала за мной и сказала, что не прочь прогуляться верхом. У меня загорелись глаза, потому что, конечно, она не могла прогуливаться одна, и я была уверена, что она предпочтет мое общество обществу Белтера.
Меллиора села на своего пони, а я на Черри, которого обычно запрягали в двуколку. Я надеялась, что когда буду проезжать верхом на пони через поселок, меня увидит кто-нибудь из обитателей Сент-Ларнстона, хорошо бы Хетти Пенгастер, на которую я стала обращать больше внимания с тех пор, как заметила интерес Джонни Сент-Ларнстона к ней.
Но нас увидели всего несколько ребятишек, ставших в сторонку, когда мы проезжали: мальчики сдернули картузы, а девочки присели в реверансе, что меня очень порадовало.
Вскоре мы выехали на заболоченный вересковый луг, и от красоты открывшегося вида у меня перехватило дыхание. Кругом не было никаких признаков жилья: только вереск да небо и скалистые вершины холмов, вздымавшиеся над заболоченной землей. В пасмурную погоду зрелище могло бы показаться мрачноватым, но в этот день все искрилось, и когда солнце касалось ручейков, там и сям бегущих меж камнями, они начинали блестеть, как серебро, а капельки влаги на траве сверкали, словно бриллианты.
Меллиора слегка сжала бока своего пони и пустилась в галоп, я последовала за ней. Мы свернули с дороги и скакали по траве, пока Меллиора не остановилась перед каменным сооружением странной формы. Подъехав поближе к ней — я слегка отстала, потому что мой пони был не такой резвый, как у нее, — я увидела, что там стоят три больших плоских камня, вкопанных в землю и поддерживающих четвертый, который лежал на них сверху.
— Жутко, — серьезно сказала Меллиора. — Посмотри вокруг. Ни души. Только мы с тобой, Керенса, наедине со всем этим. Знаешь, что это? Это могила, надгробный знак. Много-много лет тому назад… за три или четыре тысячи лет до Рождества Христова
Я взглянула на нее — ветер играл ее белокурыми волосами, ниспадавшими из-под шляпки для верховой езды, и она была сейчас такой хорошенькой. И серьезной.
— А тебе какие мысли навевает этот памятник, Керенса?
— Что времени впереди не так уж много.
— Не так уж много для чего?
— Чтобы жить, чтобы делать то, что хочется, чтобы получить то, чего хочется.
— Какие странные вещи ты говоришь, Керенса. И хорошо. Терпеть не могу, когда наперед знаешь, что тебе сейчас скажут. С мисс Келлоу я всегда знаю, и даже с папой. А с тобой — никогда.
— А с Джастином Сент-Ларнстоном?
Она отвернулась.
— Он меня почти не замечает, — грустно сказала она. — Ты говоришь, что времени не так уж много, а посмотри, как долго приходится ждать, пока не станешь взрослой.
— Ты так думаешь, потому что тебе пятнадцать, вот каждый проходящий год и кажется долгим, раз ты прожила всего пятнадцать лет и у тебя всего пятнадцать лет для сравнения. А когда тебе станет сорок или пятьдесят — каждый год покажется тебе короче, потому что сравнивать его ты будешь с сорока или пятьюдесятью прожитыми.
— Это кто тебе так сказал?
— Бабушка. Она мудрая женщина.
— Я о ней слышала. От Бесс и Кит. Они говорили, что она обладает «чарами» и умеет помогать людям.
Меллиора задумалась. Потом сказала:
— Это называется «кольцо». Папа говорил, что его воздвигли кельты, которые жили здесь задолго до англичан.
Мы привязали пони и сели, прислонясь к камням, пока лошади пощипывали травку, и Меллиора стала рассказывать мне о своих беседах с отцом про древности Корнуолла. Я внимательно слушала и гордилась, что принадлежу к народу, населявшему этот остров задолго до англичан и оставившему после себя странно тревожащие памятники своим умершим.
— Мы, должно быть, недалеко от владений Деррайзов, — сказала спустя некоторое время Меллиора и встала, показывая тем самым, что хочет ехать. — Не говори мне, что ты не слыхала о Деррайзах. Они самые богатые в округе, им принадлежит много-много акров земли.
— Больше, чем Сент-Ларнстонам?
— Гораздо больше. Ну, поехали. Знаешь что, давай заблудимся? Так здорово бывает заблудиться, а потом отыскать дорогу.
Она села на пони и поехала впереди меня, выбирая путь.
— Это довольно опасно, — крикнула она мне через плечо, беспокоясь больше за меня, менее опытную, чем она, и резко остановила пони. Я подъехала к ней, и наши пони медленно пошли по траве.
— На болотах легко заблудиться, потому что все такое одинаковое. Нужно искать что-нибудь примечательное… вроде вон той скалы. По-моему, это Деррайз-Пик, и тогда я знаю, где мы находимся.
— Как ты можешь знать, где мы, если не уверена, что это Деррайз-Пик?
Она рассмеялась и сказала мне: