Седьмая девственница
Шрифт:
— Я ничего не слышала, — сказала я холодно и обратилась к миссис Солт: — Суфле, я думаю, и давайте сделаем яблочный пирог с кремом.
— Очень хорошо, мэм, — сказала миссис Солт.
Миссис Роулт вставила:
— И Хаггети спрашивал насчет вин, мэм.
— Насчет вин ему следует обратиться к мистеру Сент-Ларнстону, — ответила я.
— Но, мэм… — начала миссис Роулт.
Я наклонила голову. В это утро они были чересчур разговорчивыми. В большинстве случаев мне удавалось ставить их на место.
Я надменно наклонила голову и взяла ручку. Они переглянулись и, пробормотав: «Спасибо, мэм!» — вышли; я
Я нахмурилась. Мне показалось, что их любопытные пальцы открыли дверцу шкафа, которую я предпочитала держать закрытой Что там Джонни однажды сказал насчет скелетов в шкафу, Джастина и Меллиоры? Что ж, я готова была признать, что у меня есть свои скелеты.
Я постаралась отогнать от себя воспоминания об этих двух физиономиях, взяв ручку и начав просматривать счет за прошлый месяц, который Хаггети по моему указанию положил мне на стол несколько дней назад. Опять стук в дверь.
— Войдите.
На сей раз это был Хаггети собственной персоной.
Проклятые воспоминания! Мне вспомнилось, как его нога касалась моей под столом; вспомнился тот огонек в его глазах, который означал: «Мы должны понять друг друга. Я только валяю дурака с миссис Роулт, а на самом-то деле мне нравишься ты».
Я возненавидела его, вспомнив это; но мне нужно было заставить себя смотреть на него просто как на дворецкого, весьма недурного, если только закрыть глаза на его недостатки — слишком вольное обращение с женской прислугой, кое-какие взятки от поставщиков, небольшие поправки в счетах, которые всегда выходили в его пользу. Слабости такого рода могут быть у любого дворецкого.
— Да, Хаггети? — я продолжала писать.
Он кашлянул.
— Э-э, мэм… э-э…
Теперь я должна на него посмотреть. На его лице не было непочтительности, одно лишь замешательство. Я терпеливо ждала.
— Это насчет вина, мэм.
— На сегодняшний вечер, да. С этим вопросом вам нужно обратиться к мистеру Сент-Ларнстону.
— Э-э… мэм. На сегодня-то нам хватит, мэм, а вот после…
Я взглянула на него с изумлением.
— Почему же вы не проследили, чтобы в погребе был запас:
— Мэм. Торговец, мэм… он требует уплаты. Я почувствовала, что у меня кровь приливает к щекам.
— Это уже слишком, — сказала я.
— Нет, мэм. Там много чего не оплачено… и…
— Лучше покажите-ка мне счет, Хаггети.
На его лице появилась улыбка облегчения.
— Ну, мэм, я, как говорится, это предвидел. Вот он. Если б, мэм, вы его оплатили, то все было бы в порядке, это уж точно.
Я не стала смотреть бумагу, которую он мне отдал, и сказала:
— Это довольно дерзко с его стороны. Наверное, нам следует сменить виноторговца.
Хаггети пошарил и достал еще один счет.
— Ну, мэм, их у нас, так сказать, два… и с обеими та же басня.
В аббатстве всегда было традицией, что винными счетами занимается хозяин дома. Хотя я и следила за другими расходами, после отъезда Джастина заботы о погребе были поделены между Хаггети и Джонни.
— Я прослежу, чтобы мистер Сент-Ларнстон немедленно занялся счетом, — сказала я и добавила: — Не думаю, что он будет доволен этими торговцами. Может быть, придется найти других. Но нельзя допустить, чтоб погреб был пуст. Вам следовало дать мне знать об этом гораздо раньше.
Лицо Хаггети сморщилось,
— Мэм, я говорил мистеру Джонни… мистеру Сент-Ларнстону… чуть не десять раз.
— Хорошо, Хаггети, я понимаю. Он просто забыл об этом. Я вижу, что вы не виноваты.
Хаггети вышел, и я сразу же просмотрела счета виноторговцев. К своему ужасу я увидела, что обоим мы задолжали общим счетом где-то пятьсот фунтов.
Пятьсот фунтов! Неудивительно, что они отказались продолжать поставки, пока мы не заплатим. Как мог Джонни быть таким беспечным?
Внезапно меня охватил страх. Что делал Джонни с теми деньгами, которые составляли доход от имения? У меня были свои деньги, из которых я оплачивала хозяйственные счета и покупала то, что мне нужно. Почему Джонни так часто ездил в Плимут — гораздо чаще, чем ранее ездил сэр Джастин? Почему от жителей поместья постоянно поступали жалобы?
Пришла пора поговорить с Джонни.
Это был нелегкий день.
Я тщательно спрятала винные счета, но не могла забыть о них. Эти цифры все время плясали у меня перед глазами, а я думала о своей жизни с Джонни.
Что мы знали друг о друге? Он все так же обожал и желал меня, не с такой огненной страстью, как в начале, не с той готовностью забыть обо всем, которая заставила его, рискуя вызвать неудовольствие семьи, жениться на мне, но физическая страсть оставалась. Он по-прежнему считал меня непохожей на других женщин. Он не раз говорил мне об этом. «Какие это другие женщины?» — спросила я Джонни однажды. «Все остальные женщины в мире», — ответил он. А мне это было не настолько интересно, чтобы продолжать расспросы. Я всегда чувствовала, что должна вознаградить Джонни за свое положение, за осуществление мечты — за все, что он дал мне. И самое дорогое, что он мне дал, — это Карлион, мой милый сыночек, который благодаря Джонни был Сент-Ларнстоном и когда-нибудь мог стать сэром Карлионом. Я должна быть благодарна за это. Я всегда об этом помнила и старалась отплатить ему, став такой женой, которая ему нужна. Мне казалось, что это мне удавалось. Я делила с ним ложе, я вела его хозяйство; он мог гордиться мною, когда люди забывали о моем происхождении, которое, подобно тени, становилось видимым в ясные солнечные дни, но чаще всего глаз не мозолило. Я никогда не задавала вопросов о его жизни. Я подозревала, что у него могут быть другие женщины. Все Сент-Ларнстоны — за исключением Джастина — были таковы: таким был его отец и дед его, сыгравший свою роковую роль в жизни моей бабушки.
Сам Джонни мог жить своей жизнью, но дела имения — это то, чем он не мог распоряжаться по своему усмотрению. Если у него были долги, я обязана знать об этом.
Я вдруг ясно осознала, насколько я была беспечна. Имение Сент-Ларнстонов было важно в первую очередь потому, что в один прекрасный день оно станет собственностью Карлиона.
Что мне доводилось слышать о тех тревожных днях многолетней давности, когда аббатство и все его земли чуть не перешли в другие руки?
Тогда на лугу близ Шести Девственниц было найдено месторождение олова, и это олово решило судьбу семьи. Я помнила, как на свадьбе Джо велись разговоры о нашей шахте. Наверное, я смогу поговорить с Джонни. Я должна узнать, остались ли винные счета неоплаченными по небрежности или же по каким-то другим, более серьезным причинам.