Седьмая казнь
Шрифт:
Дерек Рэнкин был старше Джейн на шесть лет. Отец взял его под свое крыло, наставлял и учил в университете и в конце концов заманил многообещающего юношу в музейный проект. Дерек, как и многие другие, не сумел устоять перед притягательной силой профессора Маккейба. В результате он проводил в доме Маккейбов немало времени – трудился вместе с отцом в рабочем кабинете и часто ночевал там же на диване.
Джейн не возражала против гостя, особенно когда заболела мама. С ним было легко, можно было выговориться, когда другие слушатели отсутствовали. К сожалению, Рори взглядов сестры не разделял. Его возмущали частые визиты молодого
Сейчас Дерек корпел над какой-то книгой в кожаном переплете. Судя по состоянию кожи, этот том был гораздо старше записей отца. Подойдя ближе, Джейн заметила на лице Дерека темную однодневную щетину. Ни он, ни Джейн после Египта толком не спали.
– Что ты нашел?
Дерек поднял голову и улыбнулся. Улыбка осветила его загорелое лицо, подчеркнула морщинки-лучики у глаз и носогубные складки. Он взвесил в руке солидный том.
– Думаю, твой отец умыкнул это из библиотеки в Глазго.
– Глазго? – Джейн нахмурилась.
А ведь отец и вправду несколько раз съездил в Шотландию, после чего переключился на Судан.
– Смотри.
Дерек раскрыл книгу на странице, заложенной листиком. Джейн заглянула ему через плечо и уловила слабый аромат одеколона. Или шампуня? Не важно; главное, этот запах вытеснил из ее носа чердачный дух тления.
– Судя по каталожной бирке, том взят из архивов Ливингстона в университете Глазго; там хранится большая часть документов путешественника. Здесь собраны его письма за длительный период: от времен исследования реки Замбези на юге Африки и до поисков истока Нила. Раздел, помеченный твоим отцом, содержит письма Ливингстона к Генри Мортону Стэнли. Тому самому Стэнли, который нашел пропавшего Ливингстона в дикой африканской глуши.
Заинтригованная, Джейн вытащила стул и села рядом с Дереком.
– И что там? Чем письма заинтересовали отца?
– Содержание в основном безобидное – так, общение двух старых приятелей. – Дерек пожал плечами. – Но есть тут и биологические и анатомические зарисовки Ливингстона. К примеру, вот страница, помеченная твоим отцом. Я обратил на нее внимание из-за этого малыша. Взгляни-ка.
Джейн придвинулась ближе, села плечом к плечу с Дереком и посмотрела на рисунок какого-то жука.
Набросок был выполнен с потрясающим мастерством. Ливингстон изобразил жука в двух видах – со сложенными крыльями и с раскрытыми.
Джейн, наморщив нос, прочла латинское название:
– Ateuchus sacer. Не понимаю. Что в нем такого?
– Имя ему дал не кто иной, как Чарлз Дарвин. – Дерек сделал брови домиком и выжидательно посмотрел на нее. – «Священный жук египтян», – говорил о нем Дарвин.
– Скарабей! – осенило Джейн.
– Который сегодня известен под названием Scarabaeus sacer, – кивнул Дерек.
Интерес отца становился понятен. Древние египтяне почитали скарабея за его привычку перекатывать по земле шарики из навоза и проводили аналогию между маленьким навозным жуком и богом Хепри – утренней ипостасью бога Ра; ведь задачей Хепри было перекатывать
Джейн склонилась над древним фолиантом.
– Да, логично. Папа искал информацию о подаренном Ливингстону талисмане, поэтому обращал внимание на любые упоминания Египта в записях и дневниках Ливингстона. – Она выпрямилась. – Только зачем красть книгу? Нарушать закон? Это совсем не в папином духе.
– Вот уж не знаю. Тут отмечены и другие страницы. Похоже, профессора особенно интересовали письма с рисунками. – Дерек закрыл книгу и придвинул к себе полевой дневник. – Странно. Перед отъездом в Судан он явно зациклился на талисмане, но мне и полслова не сказал, лишь поручил искать любые следы болезней в суданских мумиях.
– И ты нашел?
– Нет. – Дерек вздохнул. – Я его подвел.
Джейн тронула Рэнкина за локоть.
– Ты тут ни при чем. Папа буквально бредил Исходом. И сметал все на своем пути.
Дерек, по-прежнему расстроенный, раскрыл дневник.
– Твой отец подробно описал талисман. Когда из-за него умерла куча музейных сотрудников, талисман сожгли дотла – от греха подальше. Но профессор раздобыл и угольный набросок самой вещицы, и копию иероглифов, выцарапанных на дне. Вот тут все это есть.
Джейн узнала аккуратный почерк отца. Вверху страницы была приклеена маленькая фотография угольного наброска.
– Похоже на арибалл, сосуд для масел, – заметила Джейн. – Двухголовый… С одной стороны вроде бы морда льва, с другой – лицо египтянки. Странно…
– В описании сказано, что вещь сделана из египетского фаянса с зеленовато-голубой глазурью.
– Хм… Возможно. Особенно если сосуд предназначался для хранения воды.
Египетский фаянс изготавливали из толченого кварца с добавлением глины. После обжига такие изделия больше походили на стекло, чем на керамику.
– А размеры?
Дерек заглянул в описание.
– Около шести дюймов в высоту. Вместимость – примерно пинта [4] . Чтобы добраться до содержимого, музейные сотрудники выбили из сосуда каменную пробку – ее удерживал в горлышке твердый воск.
4
Пинта в Великобритании равна 0,57 л.
– То есть арибалл был герметичным.
Дерек кивнул:
– Теперь смотри сюда. Внизу страницы твой отец переписал иероглифы, выцарапанные на дне талисмана.
Джейн опознала картинки без всяких справочников и перевела вслух:
– Итеру.
– Египетское слово «река».
– И египетское название Нила… – Джейн потерла лоб. – Видимо, это подтверждает слова туземца, подарившего Ливингстону арибалл.