Шрифт:
Глава 1
Поллин
Начало ноября. Мокрый снег с сильным ветром буйствовали в городе с самого утра. Ну что за погода? – ворчала я. Можно подумать, что я до сих пор живу в России, а не на Северо -Западном побережье США. Такая погода здесь редкость, особенно в это время. Настроение было паршивым. Сегодня уже было третье собеседование за последние две недели, и мне опять отказали. Я знала, конечно, что будет непросто найти работу студентке четвертого курса, но кто бы мог подумать, что это будет настолько проблематично! Всем нужен был работник на целый день, и никто не хотел принимать меня на полставки. И вот что мне теперь делать? Мне нужна работа! Расстроенная я шла по улице и размышляла об этом, не замечая, собственно, куда иду. Я порядком замерзла и промокла, когда
Прямо передо мной приветливо светилась неоновая вывеска – «Книги и сувениры мадам Бейкер». Маленький магазинчик аккуратно вписался в эту улочку и занимал, предположительно, весь первый этаж небольшого двухэтажного дома из белого кирпича. Дверь и два больших витражных окна были выполнены из стеклянной мозаики и выглядели очень симпатично. Недолго думая, я смело толкнула дверь и вошла в магазин. Звякнул колокольчик, и я замерла на входе. Это было самое необычное место, которое я когда-либо видела. Комната, скорее, напоминала большой кабинет с личной библиотекой, чем лавку по продаже книг. У этого места, определенно, была душа и, возможно, своя история. Магазин занимал, как оказалось, два этажа, и сейчас здесь было пусто, тихо и тепло. Приглушенный свет в комнате компенсировали расставленные повсюду зажженные свечи. У деревянной резной лестницы, ведущей на второй этаж, стоял уютный диванчик с разбросанными на нем подушками. Напротив него располагался газовый камин, в котором сейчас плясали чуть голубоватые лепестки пламени, а между ними стоял небольшой журнальный столик. Я развязала шарф и решила пройтись мимо высоких старинных стеллажей, что тянулись с двух сторон комнаты вглубь помещения, попутно рассматривая остальной интерьер магазина. У самого входа стоял массивный деревянный стол, он был завален всевозможными бумагами и тетрадями, поверх которых лежал новенький ноутбук. И только большие старинные часы, висящие на стене позади стола, нарушали этот покой, тихо отсчитывая ход времени. Я вернулась к книгам и стала рассматривать заинтересовавшие меня. Дойдя до конца стеллажа, на одной из полок на уровне моих глаз я увидела его. Сердце забилось, словно птичка в клетке, и я осторожно потянула на себя толстый ежедневник в коричневом кожаном переплете. Его бы я не перепутала ни с чем, узнала бы из тысячи таких же ежедневников. Я медленно, дрожащими руками открыла его, непрошеная слеза скатилась по щеке и упала на исписанную страницу. Это был ежедневник моего отца.
Воспоминания мгновенно унесли меня на 8 лет назад, когда я, будучи тринадцатилетней девчонкой, тайком читала этот ежедневник и пыталась разобраться, о чем вообще пишет тут мой отец. Узнав о моем интересе к его записям, папа стал прятать его от меня, но чем больше он его прятал, тем интереснее мне было его искать. А находила я его легко, каким-то одной мне ведомым чутьем. Так было всегда, когда мне что-то было очень нужно, я сосредотачивалась, прислушивалась к себе, и моя интуиция направляла меня по нужному следу. Пара пустяков. Для меня это была просто игра, отец зря тогда беспокоился, я все равно почти ничего не понимала в его записях и через какое–то время потеряла ко всему этому интерес. Правда, правильнее было бы назвать этот ежедневник дневником. В нем отец много и обо всем размышлял, анализировал, собирал интересные статьи о достижениях в области нейробиологии и психологии. Вообще, он был человеком широких интересов, о чем говорил и род его деятельности. Он был ученым, исследователем, доктором медицинских наук, нейробиологом, психиатром, психологом и бог знает кем еще. Физика, квантовая психология, исследования в области развития мозга и способностей человека – вот чем была занята его голова большую часть времени. Но, несмотря на свои разносторонние интересы и постоянную работу, он всегда находил время для нас с мамой.
Я очень любила своих родителей и сейчас держала в руках частичку из моей прошлой жизни, воспоминание о семье, которая у меня была. Я пролистала дальше. Дневник был исписан весь. Когда я видела его последний раз, в нем оставалась
О чем это он? Я перечитала отцовские записи еще раз: «…возможностей, которые есть у нас». У кого у нас? Что за противостояние? Кому? Ничего не поняла. Если бы я не знала своего отца, то подумала, что это записки сумасшедшего.
–Что-то заинтересовало?
Я вздрогнула, с шумом захлопнула ежедневник и повернулась к той, кто задала вопрос. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти – пятидесяти шести, её черные волосы были уложены локонами и слегка небрежно подняты наверх. Эта женщина, несмотря на свой возраст, была стройной и подтянутой, невысокого роста, а темно-карие, почти черные глаза с легким прищуром в настоящий момент пристально меня изучали. Ее нельзя было назвать красавицей, но она производила очень приятное впечатление.
– Добрый вечер!
– Добрый, – вежливо произнесла она и улыбнулась мне.
– Скажите, сколько стоит этот ежедневник?
– Он не продается.
– Да? Но он был на полке с книгами… и я подумала…
– Он не продается, – повторила она.
– Но зачем вы тогда его выставили?
Женщина с интересом продолжала разглядывать меня.
– Это случайность, что он оказался на полке, его не должно было быть там.
И, чуть подумав, спросила:
– А что? Нашла что-то интересное в нем для себя? Чем он тебя заинтересовал?
Я не могла сказать, что это дневник моего отца. Вопрос, что он вообще делал в этом книжном магазине, я тоже не могла задать. Я ничего не могла спросить. Иначе пришлось бы рассказывать все, а я не собиралась этого делать. Что бы такое придумать?
– Я просто учусь на психолога, а тут много всяких интересных моментов, размышлений. Другой взгляд на мир, понимаете? А у меня реферат, – врала я. – Наличие точки зрения как проблема современного общества и IT индустрии, – выдумывала я на ходу. – Тут многое можно почерпнуть, привлекает неординарность мышления автора, понимаете меня? Кто это написал? – решила я идти ва-банк до конца.
–Да ладно? – с иронией спросила она и рассмеялась. – Интересных моментов? Изучить? Она покачала головой и пошла к своему столу.
Я не знала, что на это сказать. Если она читала дневник моего отца, а она читала, то для почти 21-летней девчонки там было мало интересных моментов, скажу больше, там было все очень сложно и непонятно. Во всяком случае, для меня. Я стала застегивать пальто и заматывать шарф вокруг шеи, судорожно соображая, какие доводы привести, чтобы забрать у нее дневник. Он был мне нужен, пусть не для изучения, а хотя бы просто как память.
Я посмотрела в окно. Мокрый снег не прекращался ни на минуту. От одной мысли, что мне придется снова выходить в этот осенне-зимний кошмар, становилось дурно, даже если этот путь займет секунды, чтобы добежать до такси.
– Ты мне кого-то напоминаешь, – задумчиво произнесла она. – Как тебя зовут?
– Поллин, – ответила я.
– Поллин значит, – повторила она, внимательно разглядывая меня.
– Скажите, а вам помощница не требуется? – я решила сменить тему и попытать удачу с работой еще раз за сегодня.
–Так тебе ежедневник нужен или работа? – удивилась она моему вопросу.
– Вообще-то и то, и другое.
Она молчала, явно думая о чем-то своем, глядя в окно на беснующуюся непогоду.
– А что ты в такую погоду делаешь на улице? Как оказалась здесь?
– Случайность, – пожала я в ответ плечами. – Шла с собеседования, задумалась и свернула не на ту улицу.
– Случайности в этом мире не случайны, – как-то задумчиво произнесла она и посмотрела на меня. – Значит, тебе нужна работа?