Седьмая ветвь
Шрифт:
– Ты знал, что у твоего отца был брат?
– Нет. Был и был. Какая разница?
Лилиит сцепила зубы, стараясь сдержать слова, рвущиеся наружу. Нарисованный в её воображении день рухнул, как разбитое стекло. Она совсем не таких разговоров ожидала. Не знала, чем исправить ситуацию.
– Лили, – только он её так называл, – скажи, а ты довольная той жизнью, что выбрала?
– Да.
Оба молчали. Слушали как бьются их сердца и как поют птицы. Она жалела о том, что разговор вышел именно таким.
– Лента, – он указал на её левую руку, –
Его слова ударили слишком больно. Лилиит даже не подозревала, что кто-то в состоянии довести её до слёз. Но она сдержала их. Скрипнула зубами и вылила всю боль в слова:
– Именно для этого ты позвал меня сюда? Сказать о том, что всё не судьба? Для чего ты, Рэйнер, сын Тэйна и Нии, обнял меня при встрече? Чтобы потом ударить побольнее?
– Нет, – он вскочил с места и оказался рядом с Лилиит. – Я просто хочу понять, что нам нужно. Нужны ли мы ещё друг другу.
Охотница злилась. Её трясло от неконтролируемой ярости. Сильные руки притянули её к мужскому телу, сжали в тисках.
– Малышка, ну не злись, – он уже шептал, уткнувшись носом в её макушку. – Я не видел тебя столько лет. Забыл, как себя вести. Но тебя я помнил всё время. Прости, что не искал. Прости, что не дал знать о себе. Мне страшно представить, что ты пережила.
Она спрятала лицо у него на груди, но так и не позволила себе расплакаться. Его слова должны были всё исправить, но девушка слышала в них фальшь.
– Лили, прости меня. Я хочу быть рядом с тобой. Хочу наслаждаться твоей улыбкой и твоим смехом.
Она слышала его слова. Хотела ему верить. Но не верила. Что-то в нём изменилось. Она выдохнула и высвободилась из объятий:
– Я прощаю, – её голос звучал глухо. – Но не знаю, смогу ли понять. Мы выросли и изменились. Если мы хотим вернуть наше общение, нашу дружбу, – она запнулась, видя, как изменилось его лицо, – нам обоим придётся сильно постараться, чтобы заново узнать друг друга.
– Общение? Дружбу? – Рэйнер, казалось, шипел. – Так вот что между нами до этого было?
Лилиит видела того зверя, что проснулся в ярких голубых глазах и впервые поняла, что ей страшно находится рядом с ним. Он сжал кулаки, на висках вздулись вены. Но сдержал себя в руках.
Рэйнер встал и вышел из беседки, не проронив ни слова.
Девушка не сдвинулась с места, понимая, что уже ничего не будет как прежде. Мир сдвинулся со своей оси. Она вцепилась пальцами в лавочку и подавила рождающуюся истерику. Её любовь к этому человеку оказалась иллюзией. Она спорила сама с собой возможно ли что-то вернуть или лучше оставить всё как есть. Но так и не нашла верный ответ.
Небо засияло звёздами, когда охотница покинула городской сквер и известной ей дорогой двинулась в сторону дома маршала Конберта. На полпути её поймала Марей. Подруга обняла за шею, весело о чём-то щебеча,
– О, Сэлис, ты ведь сегодня ходила к Рэйнеру! Что за траурная мина? Что стряслось?
И она рассказала ей всё. Марей слушала, не перебивая, несколько раз отдёрнула Лил в сторону, чтобы ту не затоптала лошадь или не сбила повозка.
– Ты что-то решила?
– Нет.
– Ты прости, что лезу не в своё дело, но поговори с Гилиамом.
– А он то тут при чём?
Марей настолько выразительно посмотрела на Лилиит, что та поняла – ей всё известно. От этого знания стало ещё хуже и охотница прерывисто вдохнула. Потому как она и сама не понимала, что сейчас происходит в её жизни.
Остаток пути прошли молча. Первое время Марей пыталась как-то поддержать охотницу, но увидев, что все её попытки тщетны, махнула рукой. Лилиит была ей благодарна, но ничем ответить не смогла. Всё же Марей была той подругой, которая могла понять её с полуслова.
В доме маршала Конберта стоял гам. Драдер о чём-то спорил с Леофом, Мартон бурчал себе под нос о том, какие придурки его окружают, а Томас с интересом прислушивался к доводам обеих сторон. Гилиама и Осванда дома не было, они ещё ранним утром выехали на задание, выданное «Щитовым мечам», и до сих пор не вернулись.
Илис встретил охотницу кивком головы, а жену поцелуем в висок. После этого мужчина удалился в свой кабинет, в котором проводил большинство ночей.
Лилиит поднялась на второй этаж и закрылась в комнате. Скинула одежду и упала на кровать. Уже там она дала волю слезам, которые смывали неоправданные надежды. Совсем не так она представляла себе их встречу, совсем не об этом думала, когда узнала, что он жив. Всё было не так.
Выплакав боль, она уснула.
Гилиам поднялся по ступеням на второй этаж и, стараясь не шуметь, отворил дверь в комнату, которую выделил ему Илис.
Дальше по коридору послышались шаги, а потом мимо него, словно привидение, проплыла Лилиит в одной короткой рубашке. Воин прищурился, пытаясь понять, настоящая или нет. Судя по походке, не отражение.
– Лил!
Она вздрогнула и обернулась. Увидев Гилиама, смутилась и попыталась одёрнуть рубаху, как можно ниже.
– Ты чего ещё не спишь? Завтра рано утром всеобщий сбор.
– Я помню, – её голос дрожал. – Сам-то чего задержался?
– Бурхе опять недовольна была нашей работой, – махнул рукой Гилиам, отмечая, что охотница чем-то расстроена.
Между ними было негласное правило: «Никто ни на что не претендует». Он не претендовал на знание, но переживал и потому задал следующий вопрос:
– Что-то случилось?
Она молчала всего мгновение, а затем кивнула головой.
– Зайдёшь?
Мужчина ни на что не претендовал, и охотница это знала. Она проскользнула в его комнату и замерла у платяного шкафа. Гилиам закрыл за ними дверь, запалил свечу, хотя ни одному из них не был необходим свет и присел на кровать.