Седьмая земля

Хром Митя

– Слушай, давай пожарим этого… – замялся я, забыв, как зовут зверушку в мешке. – Вирса! Давай пожарим и съедим. Живот скручивает от голода!

– Нельзя, – буркнул попутчик.

– Есть его нельзя? – уточнил я.

– Нет. Он не для нас.

– А для кого? – не мог я врубиться. – Для барона что ли? У него всё так плохо с едой?

– Шардон, – посмотрел на меня попутчик. – Это мясо – для тролля.

– Для тролля? – я словно попробовал это слово на вкус. – Ну ладно. Кстати! Я не Шардон! Я Миша!

– Да, это уж точно, – хмыкнул Блот. – Он такие

тупые вопросы вряд ли б догадался задавать. Тролли берут плату за пропуск людей. У тролля на нашем пути плата семнадцать бухтей. Но все тролли любят вирсов. У них очень нежное мясо. Всем на болотах известно, что в округе живёт крупная семья вирсов. Именно поэтому староста и не дал нам еды. Ты думаешь, я для себя еду просил? Для себя бесполезно. Для тролля. Я попытаюсь договориться с троллем на одного вирса. Если он не согласится, то останется либо вернуться на болота, либо ловить столько вирсов, сколько скажет тролль.

Я почесал затылок. Понятия не имею, как выглядят местные тролли. Через что они пропускают. Почему взимают плату едой и вирсами. Единственное, что понял, «Бухтя» – это какая-то местная мера веса.

Какое-то время шли молча. Один раз отдохнули под разлапистым деревом – просто посидели минут десять-пятнадцать. Мешок у меня Блот забрал. Вирс в нём по-прежнему сидел тихо. Прямо идеальное животное для перевозки. Появись такие в нашем мире, моментально стали бы модными. Гламурные дамы бы их носили на руках, предварительно лишив способности плеваться паралитическим ядом.

Спустя ещё час мы встретили небольшую речку, из которой вначале напились, затем перешли вброд. Солнце опускалось к горизонту крайне медленно. Из-за монотонности время тянулось.

Ближе к вечеру мы услышали перестук копыт. Затем увидели облако пыли, в котором различили двух всадников.

– А вот и патруль, – сообщил попутчик.

Облако пыли быстро приближалось. Вскоре я смог рассмотреть животных, на которых передвигались стражи. С первого взгляда – лошади. С сокращением расстояния отчётливей проступали подробности. Например, отсутствие хвоста, клыки на верхней челюсти, слишком длинные, даже для лошади, ноги и непонятный бугор на грудине.

Всадники начали замедляться и остановились рядом, обдав нас волной пыли и запахом пота от лошадей (если их, конечно, можно так назвать).

– Что, орки, порубить вас? – предложил усатый страж.

Его молодой коллега весело хихикнул и потянулся за мечом.

– У нас есть подорожная! – поспешно сообщил Блот.

Он отдал нашу подорожную усатому стражу. Его молодой коллега с видимым сожалением убрал руку от меча. Объехал нас со спины. Я позвоночником чувствовал его колючий взгляд.

Усатый долго изучал наши бумаги. Даже понюхал – всячески проверяя на подлинность.

– Можете продолжить путь, орки, – вернул он нам бумаги.

Когда мы вновь двинулись в путь, то я первым делом спросил:

– Почему он назвал нас «орками»?

– А кем? – спутник спрятал бумаги в нагрудный карман.

– Ну, там… заключёнными, – предположил я. – Зеками. Каторжанами. Арестантами. Или…

– Мы –

орки, – перебил Блот. – Ты точно откуда-то не отсюда, – сказал он. – Ты, может быть, ещё спросишь, откуда растут деревья?

– Из земли, это я знаю.

– Хоть что-то знаешь, – буркнул попутчик.

Я всё ждал пояснения, но его так и не последовало.

– Так и всё-таки? – не унимался я. – Почему мы орки?

– Ты цвет кожи свой видел?

– Зелёный.

– Вот поэтому и орки. Давным-давно, ещё в незапамятные времена, когда разделения на земли не существовало, вблизи Проклятых болот, которые тогда и проклятыми не были, жило племя, которое называло себя орками. Сказания говорят, что воинственный был народец. И зеленокожий. Как мы. Потому что много дышали воздухом с болот, как ты, надеюсь, понимаешь. Их потом в очередной войне всех вырезали. Подчистую. Вместе с женщинами и детьми. Давно это было. Очень давно. Тогда, говорят, войн было много. До уничтожения некромантов всегда войн было много. Потом выяснилось, что воздух с болот продлевает жизнь, и туда стали ссылать приговорённых к казне, чтобы работали. Вот этих ссыльных, то есть нас, и стали называть орками.

Когда начало смеркаться мы чуть углубились в лес, где отыскали довольно симпатичную полянку. Затем насобирали хвороста и Блот ловко развёл огонь трением. Несмотря на усталость после внушительного дневного перехода, у меня долго не получалось уснуть на пустой желудок. Я лежал и смотрел на мириады звёзд, усыпавших чужое небо. Гадал, где среди них моё Солнце. В какой-то момент я осознал, что ночь достаточно светлая. Поискал глазами луну, которая освещала подопечную. И не нашёл.

Блот тоже не спал. Ворочался с боку на бок. Поэтому я спросил у него.

– А где луна?

– Чего? – буркнул он. – Какая ещё луна?!

Судя по всему, спутника у этой планеты не имелось. Объяснять Блоту я этого, естественно, не стал.

– Не обращай внимания, спи, – сказал я.

Небо было таким ярким и непривычным, таким красивым, каким я его никогда не видел. Я им любовался-любовался и всё никак не мог остановиться. Решил, что если смогу попасть обратно, обязательно в какой-нибудь из игр создам аналогичное.

Вдали чирикнула ночная птица. Лёгкий ветерок едва слышно шуршал кронами. Уютно потрескивал костёр. В какой-то момент глаза начали слипаться. Я уже приготовился, наконец-то, уснуть и хоть ненадолго забыться, когда где-то поблизости раздался зловещий шорох. Кто-то большой пробирался через подлесок.

Блот моментально оказался на ногах. Подхватил головню из костра, выставил её перед собой. Вскоре мы увидели виновника нашего пробуждения. На поляну вышел мертвец. Пергаментная кожа обтягивала вытянутое лицо. Губы отсутствовали, множества зубов не хватало, а те, что остались, почернели. Одетый в какие-то обноски, он остановился на границе тьмы и света, вперился в нас водянистым взглядом. Несколько мгновений постоял, словно оценивал опасность. После зарычал, точно зверь, и довольно лениво двинулся ко мне, как к самой ближайшей цели.