Седьмая жена
Шрифт:
– Ты бы не узнала наш городок. Нельзя понять, что растет быстрее: уровень цен или уровень жульничества. Иногда, если нет сил больше терпеть, я пытаюсь бороться. Дай я расскажу тебе историю про купоны из телефонной книги. Недавно купила себе подержанную машину. На следующий же день у нее отваливается выхлопная труба. Я позвонила в магазин и потребовала заменить. Они стали смеяться. «Но это же нечестно», – говорю я им. Они смеются еще пуще. И тогда я – ты не поверишь – придумала страшную месть. Этот магазин помещал в телефонных книгах рекламные купоны. «Приходите к нам с этим купоном – получите скидку 100 долларов». Я объездила сорок знакомых,
«Это нечестно» в устах Сьюзен было самым страшным обвинением. Не добро и зло боролись в мире, не просвещение с невежеством, не ум с глупостью, а только честность с нечестностью, правда с ложью. Ложью были пронизаны газеты, фильмы, правила поведения, правила уличного движения, поступки людей (особенно мужчин), обещания политиков, прогнозы погоды. Правда если и выживала, то лишь в виде слабых ростков, каких-то высокогорных эдельвейсов, в редкостных – нас с вами включая – избранниках, ради которых можно пощадить весь остальной город.
Как ни странно, это печальное состояние мира доставляло Сьюзен огромное удовольствие. Каждое известие о новой победе неправды, об очередном продвижении армий обмана вызывало у нее торжествующую улыбку. Ей приятно было видеть, что презрение ее получало столь многочисленные подтверждения и оправдания. И наоборот, если какой-то обман на поверку оказывался правдой, она хмурилась и впадала в растерянность. Но ненадолго. Потому что жизнь и люди были к ней щедры и очень скоро подбрасывали новые подтверждения того, что их можно презирать с чистым сердцем.
Жена-2 ожила с приездом подруги. Скука была забыта. Она отвозила Сьюзен на работу в фирму и привозила домой. Она таскала тяжелые чемоданы с софитами и громоздкие треноги. Одна комната в доме была выделена под лабораторию, и они просиживали там вечерами, проявляя и печатая дневную порцию снимков. Однажды они приехали в контору к Антону очень возбужденные. Они стали ходить из кабинета в кабинет, не обращая внимания на секретарш, негромко переговариваясь. Сьюзен время от времени поднимала к глазам камеру, прицеливалась.
– Посмотри на этот шкаф, – говорила жена-2. – Верхние полки в нем очень высоко. Если заставить его тянуться за книгами, может получиться интересный ракурс.
– Мне нравится свет из того окна, – говорила Сьюзен. – Он ложится такими неровными пластами, дрожит, как йогурт.
– Что это вы затеяли? – спросил Антон.
– Сьюзен получила новый заказ! Поздравь ее. На этот раз – от журнала. Редакция приняла ее идею. Это не какая-нибудь реклама. Целый цикл художественных снимков. Но все нужно делать срочно-срочно. Снимки должны быть готовы в понедельник. А сегодня уже пятница. И ты должен нам помочь.
Антон решил пропустить мимо ушей это «нам». Он пытался понять идею цикла. «Мужчины без прикрас» – что это значит? Мужчина за письменным столом, мужчина звонит по телефону, мужчина у книжной полки, мужчина за компьютером? То есть в обычной
Они пересмеивались и зажимали друг другу рот рукой. Они все почти уже устроили. Они поймали в самом конце рабочего дня театрального агента, и тот связал их с актером, который согласился позировать. За довольно умеренную плату. Дело теперь за сущим пустяком – за помещением. Нужен нормальный деловой кабинет, никаких выкрутасов. Но все учреждения уже закрылись на субботу и воскресенье. Что делать? И они подумали: нельзя ли воспользоваться его конторой?
– Ты с ума сошла!
Антон подбежал к дверям кабинета и поспешно прикрыл их.
– В моей конторе? Для печати? Чтобы все это потом появилось в порнографическом журнале? А если увидит кто-то из моих клиентов? Пронюхает пресса? Начнется такой скандал, что я разорюсь в два дня.
Сьюзен глядела в окно, раскачивала камеру на ремешке, презрительно улыбалась. Жена-2 опустилась в кресло и сжала виски ладонями, словно пытаясь прийти в себя от постыдного открытия:
– О чем ты говоришь? Какая порнография? Этот цикл делается для женского художественного журнала. Ты слышал, надеюсь, о Венере Милосской, о картине «Завтрак на траве», о Давиде Микеланджело? Или слова «обнаженная натура» для тебя навеки связались с обложкой «Плейбоя»?
– Кэтлин, оставь, – брезгливо сказала Сьюзен. – Я же тебе говорила. Все это бесполезно. Знакомый типаж.
– Энтони, ты меня поражаешь. Кроме всего прочего, неужели ты думаешь, что твою контору кто-то может узнать по снимкам? Что этот образец стандарта и безвкусицы, неотличимый от миллионов других таких же кабинетов, может в чьем-то мозгу связаться именно со страховым бюро «Себеж Инкорпорэйтед», что в номере 2735 на 27-м этаже одного из пятидесяти главных чикагских небоскребов? Наконец, может быть, тебя утешит, что журнал, заказавший Сьюзен цикл «Мужчины без прикрас», находится в Канаде и сюда почти не попадает?
Антон упирался еще минут пятнадцать. Потом махнул рукой. В конце концов, не может жизнь состоять из одной предусмотрительности, рутины, соблюдения контрактов. Нужны время от времени и дикие выходки, и встряски, и приключения, и непредсказуемость. Когда еще дождешься, что тяга к рискованным затеям проснется в жене-2? Не сердиться ему нужно на маленькую заезжую фотоавантюристку, а благодарить ее.
На следующий день он сам отвез Сьюзен в контору, помог поднять и установить лампы, показал все розетки и выключатели. Вернувшись домой, поддался на уговоры детей и сел собирать с ними головоломку. Старинный замок отбивал штурм. Уже была видна башня с развевающимся флагом, шляпа коменданта, зубцы стены. Сын-2-1 рылся в россыпях картонных завитушек, выискивал крупы и головы лошадей. Дочь-2-2 сосредоточилась на голубом: кусочки неба, вода во рву, окна в башнях.
В какой-то момент жена-2 поднялась к ним. Лицо ее было озабоченно.
– Звонила Сьюзен. Она чуть не плачет. Этот актер до сих пор не появился. Телефон его не отвечает.
– Наверное, застрял где-нибудь в пробке. По субботам транспорт бывает невозможен.
– Мне так хочется, чтобы у Сьюзен приняли этот цикл. В ее жизни как раз сейчас такой момент, когда маленький успех просто необходим.
– Все будет хорошо. А ты сама чем занимаешься?
Антон кивнул на открытую бритву в ее руке.