Седьмая жена
Шрифт:
Однако шутки скоро умолкли. Нашлись, нашлись еще в Лондоне сообразительные головы, нашлись и кошельки, отзывчивые на запах наживы. И к крошечному острову потянулись караваны тяжело нагруженных кораблей. Гигантские баржи везли спрессованный мусор из Лондона, Плимута, Ливерпуля. За ними шли сухогрузы, заполненные песком. Слой мусора, слой песка, слой мусора, слой песка – остров рос на глазах. Через год на нем построили первые дома, пивную, маяк, пристань, здание таможни и взлетно-посадочную полосу. Через два года здесь уже был небольшой порт, полицейский участок, церковь, больница. Доставка песка и строительных материалов частично покрывалась платой за вывоз мусора из городов-гигантов. Но главные доходы компания
Такова краткая история этого новорожденного клочка земли, на который опустился наш двадцатиместный «Дуглас» после часового полета. Все двадцать мест были заняты корреспондентами из разных стран, рвущимися взглянуть на знаменитую «Вавилонию», доставленную сюда английским ракетным крейсером два дня назад. Но только мне – по личной просьбе моего старого знакомого, мистера Козулина, владельца фирмы «Пиргорой», с которым я созвонился перед вылетом из Нью-Йорка, – только мне разрешено было посетить спасенных путешественников в больничной палате.
И вот я сижу рядом с кроватью, на которой лежит исхудавший бородатый человек, с печальным взглядом покрасневших, гноящихся глаз. Это капитан «Вавилонии», мистер Себеж. Солнце, соль, нехватка витаминов отпечатались на его лице кровоточащими язвами. Ему пока еще нельзя бриться. Нельзя есть твердую пищу – только соки и бульоны. Я чувствую себя рядом с ним ребенком. Он побывал там. Он знает что-то такое, чего нам – живым – знать не дано.
Около его кровати, на столике, лежат газетные вырезки. Он успел уже прочесть то, что писали газеты об исчезновении «Вавилонии» посреди океана. Сообщалось о прекращении радиосвязи, о международных усилиях наладить поиски. Но площадь была слишком велика и так далека от суши, что поисковым вертолетам было не долететь. А потом выловили акулу, в желудке которой нашли банку «Завтрака мурлыки». После этого поиски практически прекратились. Все решили, что яхта затонула.
Я не хочу утомлять капитана расспросами. Врачи дали мне всего полчаса. О том, через что пришлось пройти экипажу «Вавилонии», читатель уже получил представление из страниц судового журнала, напечатанных выше. Я же прошу капитана рассказать о самом последнем дне – о том, когда их «атаковал» британский крейсер.
– В тот день нам повезло, – рассказал капитан. – «Вавилония» сидела уже так низко в воде, что несколько летающих рыб залетели ночью на палубу. Мы с Рональдом подобрали их, выдавили сок. Дали попить лежавшим в каюте, поели сами. Линь Чжан даже смогла подняться наверх. Мы посадили ее на корме, дали в руки леску, наживили крючок. Сами спустились в трюм.
Мы понимали, что «Вавилония» не продержится на плаву больше двух-трех дней. Надо было что-то делать. Мы решили отвинтить опустевший топливный бак и использовать его как поплавок. К нему можно было прикрепить спасательный плот. Конечно, нам не под силу было вытащить бак наверх. Идея была в том, чтобы разобрать палубу над ним, – тогда вода поднимет его сама, когда «Вавилония» начнет погружаться. О том, что будет дальше, мы старались не думать.
По счастью, болты были затянуты не так туго, как на крышке, и их удалось отвинтить, не пользуясь зубами. Мы трудились внизу над последним, когда услышали крики Линь Чжан. Ей попалась неплохая до-рада, но у нее не было сил вытащить ее. Мы поднялись наверх, чтобы помочь ей. И тут-то и раздался этот страшный удар.
Палубу
– Вскоре над нами появились два реактивных истребителя, – продолжал свой рассказ мистер Себеж. – Они сделали круг, пролетели низко-низко и исчезли. И примерно через полчаса мы увидели корабль. Это был военный крейсер. Он шел прямо на нас. Мы не могли поверить своему счастью. Ведь столько кораблей прошло мимо, не обращая на нас никакого внимания!
Но крейсер приближался. Вскоре он уже был в сотне ярдов. С него спустили спасательный мотобот. Мы махали руками. У нас не было сил прыгать. Линь Чжан плакала. Рональд говорит, что и у меня слезы текли по лицу. Очень возможно. Но думаю, они быстро высохли, когда я услышал, что прокричал нам офицер с приблизившегося мотобота.
– Вы незаконно завладели объектом, принадлежащим флоту Ее Величества! Требуем немедленно вернуть его!
Представляете? Я чуть не свалился за борт.
– Мы завладели?! Да вы чуть не потопили нас своей чертовой ракетой!
– К какому порту приписано ваше судно? Как вы оказались в зоне военных учений? Все страны были предупреждены о том, что этот квадрат закрыт для судоходства на четыре дня.
– Мы – мореплаватели, терпящие бедствие. У нас не было никакой связи с миром вот уже четыре недели.
– Я должен предупредить, что объект, которым вы завладели, является в высшей степени секретным. Если я увижу, что кто-то из вас пытается зарисовать его или сфотографировать, последствия могут быть весьма тяжелыми для вас.
– Я повторяю – мы терпим бедствие. У нас нет ни воды, ни еды, ни топлива. На борту – больные. Нам нужна срочная помощь.
Постепенно мистеру Себежу удалось втолковать лейтенанту серьезность положения. Тот заявил, что ему нужно связаться с командиром корабля. Но по условиям учений они обязаны хранить полное радиомолчание. Поэтому он должен будет вернуться и доложить лично.
И вот, пока мотобот, поплыл обратно к крейсеру, мистер Себеж сделал вещь, которой он вправе будет гордиться до конца дней своих. Это – из тех поступков, о которых потом рассказывают внукам у горящего камина. Сохранить такую ясную голову в такой ситуации! Нет, я преклоняюсь перед этим человеком. Ибо он приказал своему штурману принести весь электрический провод, какой у них оставался. И с этим проводом они поспешно спустились вниз и крепко-крепко привязали голову ракеты к двигателю. По счастью, у нее нашлись удобные выступы, на которые можно было накинуть проволочные петли.