Седьмая
Шрифт:
– Ликусь, – заявил мне, вбивая в мой – мой! – телефон свой номер. На миг мелькнула татуировка на тыльной стороне левой ладони – ощетинившийся зверь, отличительная черта альф оборотней, которую, кажется, заметила не только я, – в подобных случаях сразу же мне звони! В любое время.
– Уж как-нибудь обойдусь! – мрачно сообщила ему, когда он положил мой телефон на место. – Степан, а тебе не кажется, что глобально тебе здесь вообще никто не рад?!
– Документики! – напомнил о себе следователь. – И объясните, гражданин, почему вы здесь, если вам никто не рад?
Документы
– На пару слов! – попросил следователя.
Они ушли и долго беседовали на лестничной клетке. О чем они говорили, я не знала, но Степан заглянул попрощаться, сказав, что завтра утром пришлет своего слесаря и что его парни за мной присмотрят. После чего ушел, а следователь вернулся к нашему разговору с куда более задумчивым видом, чем прежде.
Сделала ему и себе еще по одной чашке кофе, потому что вечер становился совсем уж томным. Дежурный полицейский от кофе отказался, сказав, что за сегодня выпил уже на два дня вперед, и я сочувствующе покивала.
Тут эксперты закончили работу, и мне разрешили – какое счастье! – осмотреть собственную разгромленную квартиру. И я прошлась по комнатам, разглядывая учиненный грабителем раскардаш. Больше всего пострадала гостиная – похоже, он скидывал с полок все без разбора, перетряхивал книги и шкатулки. Досталось и спальне – высыпал на трюмо мои украшения. Платяной шкаф грабителя не заинтересовал, а вот комод, в котором я хранила нижнее белье, проверил крайне тщательно, тоже вывалив все наружу.
…Что же ты искал, скотина?!
Следователь таскался за мной, не забывая время от времени отвешивать ехидные комментарии. Вроде бы хотел разрядить обстановку, но от его взгляда мне было не по себе. Дело вовсе не в том, что я его заинтересовала – к такому я давно уже привыкла! Плевать, что он с любопытством разглядывал мое разбросанное нижнее белье и даже подцепил пальцем кружевные трусики, которые я тут же отобрала.
Наплевать!..
Здесь явно что-то другое! Ведь с виду – обычный человек сложной профессии, поэтому и взгляд у него такой… соответствующий. Привык все подмечать, но мне все время казалось, что он подмечал слишком уж многое. Например, как я окуналась в магические потоки, когда лечила Варвару Петровну, затем «чистила» квартиру и снимала проклятие с незадачливого грабителя…
Вот и теперь застыл перед иконостасом. Вроде бы ничего специфического, но иконы были особенные, «заряженные», как говорила моя бабушка. К тому же рядом с ними лежало несколько магических камней, которые я использовала для сложных ритуалов, и пара ведьмовских амулетов…
Уж это его точно не касается!
– В спальне все в порядке, – сказала я следователю, решив поскорее его отсюда увести. – Ничего не пропало. Только раскидал все, свинья такая!
В кабинете удостоверилась, что ноутбук на месте. Затем продемонстрировала следователю нетронутое содержимое сейфа – паспорт и тонкую папку документов на квартиру и на машину.
Нет, на сейф точно никто не покушался!
В гостиной же я снова уставилась на черное пепельное пятно, похожее на чернильную кляксу.
– Утром
– Наш подозреваемый устроил здесь небольшой пожар, – прокомментировал он. – Что-то сжег – скорее всего, фотографию – затем тщательно растоптал пепел, после чего свалился с сердечным приступом.
– Драматическое развитие событий, – осторожно согласилась я.
Но, скорее всего, так оно и было.
Буквально через минуту после того, как взломал дверь и прошел в гостиную, грабитель должен был почувствовать легкое недомогание. Это ощущение усиливалось с каждой секундой. Вскоре у него заколотило, закололо сердце, стали неметь руки. Голова раскалывалась, и вдохнуть с каждым разом становилось все сложнее. Я представила, как он метался по комнатам, сбрасывая все с полок, разыскивая…
Что именно?! Какую еще фотографию?!
Тщедушный фотоальбом – терпеть не могу фотографироваться! – так и стоял нетронутый, заваленный книгами, на полке под телевизором – я видела его яркий корешок. К тому же моих снимков в нем не было – только бабушкины, пары московских подруг и коллег по работе с какого-то юбилея.
Но все же грабитель нашел то, что искал. Сжег, после чего перед его глазами поплыло, и он потерял сознание рядом с горсткой пепла.
– Если бы я верил в высшие силы, то злорадно бы констатировал, что его настигло справедливое наказание, – усмехнулся следователь. – Жаль, не со всеми это работает! Хотя, если бы за нас все делали высшие силы, я быстро бы потерял работу.
– Не потеряете, – заверила его, решив заглянуть – совсем немного! – в его прошлое.
…Откуда же ты такой внимательный взялся на мою голову?!
Не вышло. «Не вышло» от слова «совсем»! Защита на нем стояла такая, что я… Я, признаюсь, сперва растерялась, не увидев ни его пришлого, ни будущего. Только настоящее, в котором он – обыкновенный человек без магического Дара.
Беспомощно опустилась на диван, взяв в руки первую попавшуюся книгу. Принялась нервно ее перелистывать, только потом, поймав любопытный взгляд следователя, поняла, что рассматриваю подарочное издание «Камасутры». Димочка расщедрился на Восьмое Марта… Смутилась, сунула книгу на полку, размышляя… Какая, к черту, из меня ведьма, если я вообще ничего не могу?!
– Так что же он сжег? – проникновенно спросил у меня следователь, когда я склонилась к валявшимся на полу книгам.
И я пожала плечами.
Весь ковер был усеян жемчужинами – порвала ожерелье с неделю назад, когда мы с Димочкой собирались в театр. Все было лень нанизать на новую нитку, поэтому я ссыпала их в хрустальную вазу. Теперь ее осколки вперемешку с бусинами валялись на полу вместе с книгами. Вздохнув, подняла с пола треснувшую фоторамку. На фотографии мне лет семь, не больше. Мы – в парке аттракционов, я держу бабушку за руку. Рядом виднеется допотопная «Ромашка», над которой возвышается край «Колеса Обозрения». На мне – смешное белое платье, на голове – косички-бантики, плохо вяжущиеся с разбитыми коленями. Моя бабушка – она была модницей – стоит в цветастом костюме и в парадной шляпке с цветами.