Седьмой
Шрифт:
– Тогда действительно хорошо! – улыбнулся я, и подтолкнул девушку к кабинке: – Иди первой. Я подожду…
Пошла. После того, как дала понять, насколько ей приятно это прикосновение. А когда скрылась в клубах пара, поинтересовалась:
– Дэнни, сколько времени нам лететь до зоны перехода?
– Чуть меньше четырех часов. А что?
– Все это время ты будешь спать! А я подежурю…
…Когда я открыл глаза и подключился к внутренней сети корабля, оказалось, что тэххерка делает два дела одновременно – выполняет тестовые задания учебного курса и контролирует систему через интерфейс СДО. Проснулся я чуть раньше, чем собирался, поэтому продолжил лениться – не вставая с ложа, посмотрел, какой именно тест она пытается пройти.
Такие усидчивость и упорство требовали поощрения, поэтому я подал на камеру своей каюты циклическую картинку, демонстрирующую спящее тело, а сам метнулся к терминалу ВСД и принялся изучать имеющееся на борту добро. Увы, к подбору загружаемого в трюм росичи подошли сугубо утилитарно, соответственно, пришлось остановиться на компромиссном варианте – тройной порции мороженого с вареньем и кусочками тропических фруктов. Благо последних нашлось аж два десятка стандартных упаковок.
Не забыл я и о демонстрируемой тэххеркой тяге к красоте. Поэтому для мороженного сделал «креманку», сначала разрезав, а затем и «правильно» спаяв пищевой контейнер, сок перелил в самый большой одноразовый пластиковый стаканчик, верхний край которого украсил фигурными прорезями, а поднос с лакомством накрыл разноцветными салфетками. Потом запрограммировал акустическую систему рубки, натянул свежий комбинезон, закрепил в левом нагрудном кармане пластиковый цветок, скрученный из обрезков еще одного пищевого контейнера, и вышел из каюты.
Мое появление с подносом в руках и под «Lovemetender» Элвиса Пресли было принято балла на четыре. По трехбалльной системе оценки. А когда Лани оценила оформление «поощрения» и вытребовала перевод песни, заработанные баллы прыгнули к бесконечности. То есть, тэххерка усадила меня в пилотское кресло, оккупировала колени и устроила сеанс нестандартного поедания «поощрения» – получала удовольствие не столько от мороженого, фруктов и сока, сколько от моих поцелуев и прикосновений. Что особенно приятно, головы не теряла. А еще удерживала на грани «невозвращения» меня. Поэтому последней ложкой насладилась минуты за полторы до времени моего запланированного пробуждения, секунд за тридцать одарила последним поцелуем в этом шоу и чертовски сексуальным движением встала с коленей:
– Милый, этот волнующий сон подошел к концу, и тебе пора просыпаться!
Она была права, мне надо было возвращаться из праздника в реальность. И мы отправились в каюту – смывать мороженое с перемазанных лиц, натягивать скафандры и так далее. А через десять-двенадцать минут вернулись в рубку, заняли свои места и заблокировали замки кресел.
В гипер перешли штатно. Но вставать с кресел и не подумали – несмотря на то, что вектор, выбранный мною для прыжка, не «задевал» ни одной системы, в которых теоретически могли находиться амеровские СПП-шки, мы решили перестраховаться. Ибо вываливаться в обычное пространство, будучи не готовыми к бою, не собирались.
Первые четыре часа шестичасового прыжка дрыхли. В креслах. Лани – компенсируя легкий недосып, а я впрок. Оставшиеся два убили на прогон уже изученной части учебного курса – тэххерка проходила знакомые тесты, так сказать, в стандартном варианте, а я объяснял ей те тонкости, которые не вошли в этот курс, но могли уменьшить время принятия решений. И в процессе занятия не только нарабатывали девушке пусть и самые примитивные, но нужные навыки, но и учились понимать друг друга с полуслова. Вернее, делали самые первые шаги по этому пути.
Старались по-настоящему, поэтому, закрыв программу, пребывали в прекраснейшем настроении. Аж полторы минуты. Перед самым выходом из гипера приняли по боевому коктейлю. Я – чтобы обострить реакцию. Лани, как я понял, на всякий случай. А когда увидели на тактическом экране систему с двумя газовыми гигантами, одной планетой земного типа и россыпью карликовых,
Считал быстро, пользуясь всей доступной справочной информацией. Поэтому уже через четыре минуты после выхода в обычное пространство вычислил координаты зоны перехода, в которой должен был вывалиться корабль, и направил к ней «Мираж». Еще секунд через сорок-сорок пять определился с точкой возможного ухода в гипер, оценил протяженность отрезка и приступил к последней фазе расчетов – поиску координат зоны перехода, которая потребуется нам с Лани.
Как только нашел, в одном из сервисных окон пилотского интерфейса создал самую оптимистичную и самую пессимистичную модель перемещения по системе. Потом добавил к ней пару десятков реперных точек, чтобы упростить реакцию на всякого рода «случайности». И «залил» несколько сценариев поведения в искин. А когда решил, что подготовиться качественнее почти нереально, поинтересовался у «ООС» последними новостями.
– Пока ничего… – расстроено вздохнула Лани. И тут же напомнила: – Но СДО используется в пассивном режиме!
– Шуметь на всю систему я пока не готов… – сообщил я, еще раз убедился, что никаких кораблей, кроме нашего «Миража», сенсоры не видят, и объявил получасовую пересменку. То есть, отправил тэххерку принять душ, перекусить и пополнить расходники скафандра, а после ее возвращения последовал ее примеру и сам.
Из-за неудачного распределения масс[1] точка нашего входа в систему оказалась довольно далеко от области предполагаемого входа рейсового лайнера. В результате следующие семь часов мы тихо дурели от неизвестности и старательно загружали мозги все тем же учебным курсом. Лани с редким фанатизмом проходила тест за тестом, вникала в то, что рассказывал я, и упорно нарабатывала пусть и куцые, но необходимые навыки. А я одной половиной сознания помогал ей двигаться вперед, а второй пытался спланировать ближайшее будущее. Хотя прекрасно понимал, что в нем слишком много неизвестных, и варианты, получаемые при экстраполяции, мало чем отличаются от результатов древних гаданий по кофейной гуще.
Рвать себе душу я перестал минут за десять до выхода к «месту назначения». Скорректировал курс, описав длинную и плавную дугу, выводящую корабль на предполагаемую траекторию движения лайнера, дождался, пока «Мираж» доберется до расчетной точки, с которой имело смысл начинать поиски, и разрешил Лани «пошуметь».
Поисковый импульс СДО шарахнул по натянутым нервам, как манипулятор погрузочного робота по корпусу пустого стандартного контейнера. Но обошлось без неприятных последствий – система ближнего обнаружения не зарегистрировала выхода из-под маскировочного поля ни «Призрака», ни переоборудованной «Сирены», ни чего-нибудь посерьезнее. Второй импульс, дополненный идентификационным кодом, полученным от королевы Альери, дал еле заметный отклик… из области пространства, расположенного в часе и двадцати шести минутах лету с максимальным ускорением[2]!
Я помянул тэххерок и всех их родственников как по материнской, так и по отцовской линиям. Правда, на росском. Потом унял Лани, пытавшуюся отправить третий поисковой импульс. И, на всякий случай «сдвинув» свой корабль чуть в сторону от воображаемой траектории полета рейсовика, дал полную тягу на маршевые движки.
Последний десяток тысяч километров торможения «крался», можно сказать, на цыпочках, используя сенсоры «Миража» в предельных режимах. На расстояние, с которого спасательную капсулу можно было бы разглядеть в оптический умножитель, вышел, разогнав восприятие боевым коктейлем и разблокировав оружейные системы. А когда увидел в точке отклика не крошечную сферу, а два ГРАЖДАНСКИХ СКАФАНДРА НА ЖЕСТКОЙ СЦЕПКЕ, выдал тираду, от которой в других условиях у меня самого завернулись бы уши!