Седьмой

Грацкий Вячеслав Вениаминович

– Эй, что с тобой? – Ирица легонько коснулась его плеча. – У меня такое ощущение, будто я сделала что-то не так. Ты на меня обиделся? Но за что?

– В этом нет твоей вины. Дело во мне. Его взгляд стыдливо скользнул по земле.

– Поэтому ты избегаешь меня? – без обиняков спросила она.

– Я? Ничего подобного!

– Но ты даже посмотреть не хочешь в мою сторону! Неужели я настолько тебе противна?

Берсень немедленно вскинул взгляд.

– Нет, ну что ты. Ты очень красивая, Ирица. И ты мне очень… Ну, очень нравишься… Но… Я устал сегодня, да, я очень устал…

– Нравишься?

Это все, что ты можешь сказать?

– Нет, почему же. – Юноша замялся. – Я бы мог многое сказать, но просто сейчас не время, Ирица, пойми! Сейчас не время для этого!

– Для чего – этого?

Ирица подалась вперед, их уста сомкнулись и не размыкались довольно долго. Наконец Берсень чуть ли не силой вырвался из ее объятий.

– Нет! Ирица! Нет! Я так не могу! – В его голосе прозвучало отчаяние. – Мне нельзя так! Даже если я люблю тебя, это ничего не изменит.

– Любишь? Это правда? – Ирица расцвела прямо на глазах.

– Да, это правда. – Берсень вздохнул. – Я люблю тебя. Но я… Я не имею права любить.

– Это ничего, Берсень, это все ерунда. Это пройдет. Зачарованная волшебными словами, она потянулась к нему, но Берсень чуть ли не оттолкнул ее.

– Ты не слышишь меня, Ирица! – воскликнул он.

– Я услышала главное, любимый, остальное не имеет значения.

– Для тебя – возможно. А для меня имеет, и весьма значительное.

На ее сияющее лицо упала тень.

– Что случилось, Берсень? Если мы любим друг друга, что может помешать нам?.. Или… Или ты дал какой-то обет?.. Другой женщине? – В глазах Ирицы появился ужас.

– Обет? Да, можно сказать и так. – Юноша вздохнул. – Но женщины тут ни при чем.

– Ни при чем? – Ирица улыбнулась. – Но тогда что?

Берсень ответил не сразу. Долго вглядывался куда-то в пространство, наконец перевел взгляд на нее.

– Помнишь, я говорил, что мечтал стать воином. Так вот, я сказал неправду. Я не хотел этого говорить никому.

– Ничего страшного, думаю, нам всем есть что скрывать, – торопливо вставила она.

– Но тебе скажу, – продолжил маг, не обратив на ее слова внимания. – Тебе я просто обязан сказать. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Я всегда хотел стать магом. И я усердно учился. Наш дом стоял на окраине деревни. Жители обеспечивали нас едой, а отец врачевал их время от времени. А потом… Потом была она. Ее звали Нежана. Она жила в этой деревне, и мы иногда встречались. Всегда тайком, потому что ни ее родители, ни мой отец не одобряли этого. А потом пришли они. Я не знаю, какая связь была между набегом разбойников на деревню и атакой мага на отца, да и была ли она вообще… Но эти события совпали.

Он замолчал, кривя лицо.

– Может быть не надо рассказывать, есть вещи, которые…

– Надо, Ирица. Юноша подарил ей взгляд, полный боли и тоски.

– Ты знаешь, я ведь верил в собственное всемогущество. Я верил в силу магии и власть ее над миром. Но эти разбойники доказали обратное. Магия не быстрее меча. Я не сумел защитить ее. Да, я убил одного разбойника. Сжег по всем правилам, как учил отец. Но затем меня оглушили. Ударили клинком плашмя по голове.

Они не хотели меня убивать. Даже несмотря на то, что я убил их товарища. Они презирали меня, колдуна-недоучку. А потом заставили смотреть на то, что они делали с Нежаной.

Он снова замолчал, в глазах его застыла ненависть.

– Они ушли, оставив меня в живых. Тогда же я поклялся, что найду и убью их. А еще, что научусь владеть клинком. Ну а потом уже, вернувшись домой, я нашел своего отца.

Они долго молчали, прежде чем девушка решилась задать вопрос:

– Ты нашел обидчиков?

– Нет. Спустя пару лет я даже не мог вспомнить их лиц. Возможно, та шайка, в которую я попал, состояла именно из них. А может, и нет. Я уже ничего не помнил!..

– Я понимаю твои чувства, мои родители тоже погибли рано. Прости, Берсень, но я не понимаю, почему ты избегаешь меня. Неужели ты зарекся встречаться с женщинами?

– Нет. Не так. Попробуй понять, я ведь все-таки маг, а значит – я должен сохранять холодный и ясный ум, не отягощенный страстями.

– Холодный, ясный… Может, лучше сказать – трусливый ум? – Ирица подскочила, закусив губу.

– Прости, Ирица. – Берсень вновь уткнулся взглядом в землю. – Я просто боюсь. Боюсь за тебя. Боюсь, что не смогу тебя защитить.

Девушка мигом подсела к нему, гнев стремительно перерос в жалость.

– Всего-то? Ну, это уж точно ерунда. Я могу защитить нас обоих.

Он выдавил из себя улыбку:

– Это неправильно. Я так не могу. Я должен…

– Ничего ты не должен. – Она придвинулась ближе. – Но если ты думаешь, что из-за твоих заумных мудростей я позволю разрушить наши чувства, ты ошибаешься.

Она говорила что-то еще, но маг почти не слушал. Он просто любовался ею, наслаждался каждым ее движением, жестом.

– Чему ты улыбаешься? – она нахмурилась. – Ты меня слышишь вообще? Берс…

Юноша больше не мог сдерживаться. Притянул ее к себе и прервал слова поцелуем.

– Да, Ирица, наверное, я все-таки люблю тебя.

– Наверное?

Она лукаво улыбнулась, сделала движение, словно хотела вырваться из его объятий, но маг, хотя и видел, что это не всерьез, удержал ее.

– Люблю, Ирица, – он вздохнул, – и ничего не могу с собой поделать.

Покончив с ужином, Воисвет огляделся и не сдержал усмешки. Велена и Булыга, Берсень и Ирица расположились в сторонке и тихонько ворковали, не сводя друг с друга глаз. Удалился и Горяй, правда пока в гордом одиночестве, однако, судя по его ожидающему взгляду, это должно было длиться недолго – солнце уже скребло брюхом по горному кряжу.

Рядом с князем остался только Дежень.

– И на что они теперь годятся? – с горечью спросил князь.

– Завидуешь?

Князь поморщился:

– Что за бред?! Где-нибудь в другом месте, может, и позавидовал бы, но здесь, в двух шагах от логова… – Он покачал головой. – Все это очень некстати.

– Не думаю. – Дежень улыбнулся. – Может статься, это окажется их лучшей добычей.

– Всему свое время! – резко отозвался князь. – Ты хоть понимаешь, что караулить придется только нам?