Седна
Шрифт:
Рассвет в таких местах всегда божественно красив. И это утро не было исключением: на востоке медленно поднимался Амадей, заливая ало–оранжевым светом всю долину, слепя глаза и развевая ночную прохладу. На берегу реки Умкахо, как её звали местные фермеры, поил свою лошадь словно сошедший с экранов стереовизоров путник в изящной шляпе и высоких сапогах со шпорами. Посмотрев на небо, он прищурился — становилось довольно светло. Путник выплюнул в водный поток уже дотлевшую до фильтра сигарету и похлопал жеребца по спине:
— Пора в путь,
Конь презрительно фыркнул, выражая своё мнение об этом путешествии, но спорить не стал: не он здесь всадник.
Вдруг путник услышал нечто странное. Сначала он подумал, что это наверняка гул самолёта, пролетающего слишком низко, но потом вспомнил, что ни один самолёт по этой территории никогда не пролетал.
— Частники, что ли, — нахмурился человек, держа лошадь за уста и пристально всматриваясь в небо. И через несколько секунд он понял, откуда доносился гул. — Матерь божья…
Прямо на путника, разверзнув облака, нёсся то ли метеорит, либо подбитый межзвёздный корабль. Всадник, однако, не растерялся и, резво вскочив на коня, помчался прочь по каньону. Хотя в душе он понимал — даже если стремительно приближающийся объект упадёт в целой миле, а то и в двух от путника, это его не спасёт.
Но произошло чудо. Корабль, а это оказался именно он, практически свалившись на голову обречённого на столь глупую смерть человека, резко замедлился, включив тормозные двигатели. Но долго они не проработали, и зависнувшая в воздухе «Панацея» с грохотом рухнула с десятиметровой высоты прямо на берег перед самым всадником.
— Спасибо, господи, — только и пролепетал внезапно спасённый от неприятной участи мужчина, и, пришпорив коня, резво удрал от места падения.
— Добро пожаловать на Колорадо, — выбивая и так уже раскачанную шлюзовую дверь наружу, крикнул Ник. Лицо его было покрыто копотью, а на руках застыли кровяные корки. Откашлявшись и спрыгнув на каменистую поверхность, он оглядел всё ещё дымящийся изнутри корабль. — Тебе помочь, любимая моя?
— Сама разберусь, капитан, — слегка обиженно пробурчала Седна, спрыгивая следом. Вид у неё, кстати, был не лучше, чем у пилота.
— И кто это был? Не скажешь мне?
— Точно не федералы, капитан. Они бы не стали в нас стрелять, а взяли бы живьём.
— Тогда кто? Пираты?
— Возможно. Но этого мы уже никогда не узнаем…
Всего за полчаса до входа в атмосферу Колорадо на «Панацею» напали. Два малых истребителя, явно устаревшей модели, преследовали корабль почти да самой планеты, и, чуть не потеряв из виду, открыли огонь из всех орудий. Седна оказалась действительно отличным бортовым компьютером. Она ловко ушла прямо из-под носа целой партии самонаводящихся ракет, и, резко развернув корабль в противоположную сторону, дала залп. Всего через несколько секунд оба неведомых врага уже стали частью истории, разметав свои ошмётки по всей орбите планеты.
К сожалению, одна из самонаводящихся ракет всё же вернулась и «слегка» повредила корабль Ника.
—
— Я не знаю, капитан. Нужна либо команда мастеров, которые в состоянии починить «Панацею» за максимально короткий срок, либо ремонтный дроид. В любом случае, это выльется в солидную сумму.
— Людей нанимать нельзя, — покачал головой пилот. — У них же там всё в протоколы записывается, кто когда и что чинил. Федералы могут пронюхать. А вот дроид нам бы пригодился… ты можешь определить, где мы сейчас находимся?
— Устье Умкахо, капитан, до столицы двести пятьдесят миль. Но для начала было бы неплохо подняться на поверхность каньона, так было бы быстрее…
— Забираем всё, что можем унести, и в путь. Потому что я почти наверняка уверен, что когда мы придём, корабль обворуют подчистую.
Седна собрала сумку с необходимым для такого путешествия барахлом, раздобыла среди прочего хлама в складской каморке корабля автоген, и, кое-как приварив на место дверь, с энтузиазмом отчиталась:
— Я готова!
— Я рад. Есть идеи, как можно подняться наверх?
— На лифте, капитан, — ответила девушка, указав куда-то вдаль. Проследив за движением женской руки, Ник заметил высоченный антигравитационный подъёмник, по всей видимости предназначенный для перевоза скота. — О, там коровы! Впервые в жизни вижу настоящих коров! И пастухи… да ещё и с оружием…
— Это ковбои, милая. Здесь их называют ковбоями, хоть смысл и не меняется. А об оружии можно не беспокоиться — они же не бандиты; скорее только отбиваются от таковых.
— Вам виднее, капитан, — пожала плечами Седна, перекинув сумку за плечо. — В путь?
К подъёмнику подходили в молчании. Громовое падение с неба не осталось незамеченным, и, увидев выживших после жёсткой посадки лётчиков, ковбои ещё издалека на них вылупились, как на явлённых народу ангелов. Их было четверо: трое совсем ещё молодых парней лет пятнадцати–шестнадцати, все рыжие и безумно друг на друга похожие — видимо, братья. Четвёртым похоже оказался отец семейства — крепкий и почти до твёрдой корочки загоревший отец, носивший на голове причудливую шляпу–сомбреро. Каждый пастух держал при себе охотничью винтовку, а у отца ко всему прочему на поясе блестел в лучах восходящей звезды внушающий уважение мачете.
— Эй! — помахал рукой Ник ковбоям возле подъёмника. — Эй, подождите нас, не поднимайтесь!
— Так вас и ждём, — крикнул в ответ главный пастух, помахав винтовкой.
Пилот и его ходячий бортовой компьютер подошли к незнакомцам, широко улыбаясь. Не дай бог их бы восприняли враждебно — и тогда прости–прощай гениальный план по спасению разгромленного корабля.
— Буэнос диаз, амигос, — погладив свои пышные рыжие усы, поздоровался старший. — Куе эстас кахендо… тьфу! Простите, вы ведь вряд ли знаете испанский, в наше время умирающие языки совсем перестали употребляться. Я хотел спросить, каким ветром вас занесло в этот каньон?