Седна

Баранов Никита Эдуардович

— Как?! — закричал Ник. — Они охотятся за мной уже столько лет?!

— Нет, нет. Их наняли всего несколько месяцев назад, дабы доставить тебя и Седну живыми к некоему Айзеку Блехеру, с которым ты уже имел несчастье иметь знакомство.

— Тогда почему они пытались убить нас ещё на Тризисе?!

— Слишком долго и слишком сложно объяснять. Они хотят остановить не тебя, а нас, но посредством твоей смерти. Так что, возвращайся в своё тело, прими нас с присущим тебе спокойствием и спаси её, ту, которую так сильно любишь.

В

следующий миг Ник очнулся, лёжа на полу, скованный ремнём епископа. Не произнося ни слова и не обращая внимания на ошарашенные лица своих спутников, он одним плавным движением перевёл своё тело в вертикальное положение и, расправив руки, разорвал ремень на несколько кусочков, словно он был сделан не из прочной кожи, а какой-нибудь мягкой и податливой ткани.

Седна и епископ, не в силах закрыть открывшиеся от удивления рты, не отводили взгляда от полностью чёрных и пылающих злобой глаз своего капитана.

Ник поднял с пола револьверы отца Эдварда и прицелился в сторону одного из окон. В следующий миг, словно по часам, стекло разбилось вдребезги, и в помещение влетели двое наёмников, которых пилот мгновенно встретил огнём из огнестрельного оружия. Попавшие в засаду сержант Кейн и его товарищ Мурз не получили особого урона за счёт безумно крепкой и мобильной брони, но всё же ненадолго растерялись, скорее от неожиданности. Они с грохотом свалились на скамейки, сломив их и подняв целое облако пыли.

— Какого чёрта?! — завопила Седна, передёргивая затвор и прицеливаясь в незваных гостей.

— Убрать оружие, — нечеловеческим голосом приказал Ник, лёгким мановением руки и силой мысли лишая этот миг законов гравитации, поднимая наёмников под самый потолок.

— Ник, что ты делаешь?! — не прекращала истерику девушка. — Объясни!

— Там… Дьявол уже близко, — пролепетал епископ, выглянув наружу сквозь развороченный дверной проём.

Наверное, был в этой ситуации какой-то романтический шарм, сочетающий в себе замысловатую историю двух влюблённых сердец — человеческого и механического, но он просто–напросто утонул в бездне ужаса и тьмы, творившейся вокруг. Ник не был самим собой, он просто позволил чужому разуму, чужим мыслям затмить его голову. Он сдался.

Сдалась и Седна. Из её ненастоящих глаз, по сути являющимися лишь объективами камер, полились самые настоящие слёзы. Человеческие. Они, непонятно откуда возникая, стекали по металлическим щекам, пластиковым губам и прорезиненному подбородку, собираясь под лицом и падая на раскалённый от напряжения пол церкви.

Сдался, словно за компанию со всеми, епископ. Он даже перестал молиться, видя приближающуюся смерть. Дьяволу оставалось преодолеть всего сотню метров, которые для него были лишь несколькими шагами или одним большим прыжком.

С потолка за спину святого отца спрыгнул неясный силуэт ещё одного наёмника — скрытня. Сверкнув красными глазами, он схватил епископа за плечи, вонзая

в его горло длинный нож–стилет, выворачивая наизнанку гортань и разрывая артерии. Брызжущий кровью отец Эдвард даже успел удивлённо взглянуть на стоящую рядом Седну. Ещё бы — ждать смерти от огромного рогатого демона, почти сойти с ума от этого ожидания, и вдруг внезапно умереть от рук самого обычного человека — это у кого угодно вызовет хоть каплю удивления. И, возможно, разочарования.

И тут же Дьявол, тысячи чертей, церковь и сам Ад исчезли в яркой вспышке света — ведь создатель этих страхов погиб, утащив с собой на тот свет и свою фобию. Вместо этого вокруг появились лишь бескрайние зелёные луга, леса на горизонте, кристально чистое небо и согревающая сердце, но не тело, звезда по имени Солнце.

Седна, не медля, выстрелила в скрытня, только что убившего епископа. Гуп, всё ещё крепко сжимая в руке нож, отлетел на несколько метров и упал на землю обездвиженной тушей. Ник, отчего-то схватившись руками за голову, вдруг свалился, оборвав телестезический контакт с двумя наёмниками, которые сразу же рухнули рядом с пилотом.

И вот, посреди всех этих лежащих тел, крепко стояла на ногах лишь Седна, со всё ещё слезящимися глазами и карабином в руках.

— К чёрту! — завопила она, глядя на Солнце. — К чёрту! Идите вы все к чёрту! Так не может быть! Это бред! Чушь! Меня ведь просто не существует, я — просто бортовой компьютер на «Панацее»!

Девушка упала на колени, со злостью отбросив винтовку в сторону. Она взглянула вдаль, туда, где заметила ещё одну примечательную фигуру — огромного пулемётчика, с ног до головы обляпанного ошмётками чертей. Здоровяк и не думал приближаться. Он просто стоял и наблюдал за всей этой ситуацией, и Седна поняла, что пулемётчик просто–напросто боится. Боится сделать шаг, не понимая происходящего.

— Седна, — сквозь головную боль произнёс пришедший в себя пилот.

— Ник! — девушка подпрыгнула на месте и моментально оказалась возле своего капитана. — Ты… что это было? Ты в порядке?! Отвечай!!!

— Успокойся, — постарался улыбнулся пилот, но, по судя по реакции своей спутницы, получилось у него это, мягко говоря, не очень хорошо. — Я в порядке. Просто… просто я сдался.

— Мы все сдались на какой-то миг. Но теперь-то всё будет по–другому, да? Мы…

— Его преосвященство в порядке?

Седна вспомнила предсмертный взгляд священника и слегка смущённо ответила:

— Если сравнивать с тем, что мы пережили — то, наверное, да.

— Он умер, верно?

Девушка печально кивнула.

— Кто его убил? Один из наёмников?

— Да. Я… выстрелила в него, и, наверное, убила. Я не проверяла… да и какая разница?! Просто уйдём отсюда, Ник, пожалуйста! Давай уйдём и забудем всё это! Улетим так далеко, что нас никто не найдёт. Улетим и затаимся навечно, пока не состаримся и не…