Седна
Шрифт:
— Ника здесь нет! — повысила голос Седна. — И мы будем убивать, если это потребуется, ясно?!
Ответа не последовало.
— План, — произнёс Александр. — Нам нужен план.
— Вот расскажите мне, глупому калеке, почему мы должны прорываться с боем? Разве мы не можем просто взять и рассказать властям о том, где были и что видели?
— Потому что, друг мой Дин, во–первых — нам никто не поверит. А во–вторых…
— Во–вторых — даже если и поверят, то чёртов Блехер нас всё равно по–тихому устранит, — закончила фразу Седна. — А потому нам попутно придётся устранить его самого.
— Давно пора, — хмыкнул бывший командор,
— Есть вариант, — подал голос Гуп. — Проникнуть в здание галателестудии и, попав в прямой эфир, поведать правду всему миру. Правда, боюсь, это будет последнее, что мы совершим в своей жизни.
— А ты надеялся выжить после всей этой авантюры? — удивлённо изогнул сержант. — Мы и так слишком многое натворили, чтобы мироздание оставило нас без наказания.
— Разве потеря капитана — уже не наказание? — встрял Дин.
И вновь повисло молчание.
Оставшееся время провели в неизменно подавленном настрое. Три часа тянулись, казалось, целую вечность, затмевая собой всё последний прожитый месяц полёта. То и дело кто-нибудь из команды произносил какую-нибудь реплику, получал на неё ответ, и безмолвие снова завладевало экипажем. Когда же до подлёта оставались всего двадцать минут, а Колорадо уже можно было увидеть сквозь иллюминаторы, каждый облегчённо вздохнул, начав готовиться к посадке. Сразу начался кипишь, стало вдвойне теснее, а кают–компания разом заполнилась целой горой оружия и боеприпасов. Пулемёт, автоматы, пистолеты, ножи и коробки с патронами — всё это было разобрано в считанные минуты, и команда, имеющая лишь мирную цель, сразу стала похожа на военизированный отряд. Впрочем, на самом деле именно так оно и было.
Разумеется, «Панацею» заметили. На радаре возникли три маленькие точки, быстро приближающиеся к кораблю, и Седна угрюмо констатировала:
— Перехватчики. Держитесь крепче.
— Может, лучше мне сесть за штурвал? — поинтересовался Мурз, некогда бывший пилотом «Феникса». — Я и не из таких передряг выбирался.
Девушка, задумавшись, ответила:
— Ты прав. Садись и веди эту посудину в Денвер, а я за турель.
Седна уступила место Мурза, а сама направилась в кают–компанию. Подпрыгнув и нажав на потолке большую серую кнопку, она тем самым открыла люк, ведущий в сокрытую часть корабля, из которой сразу же упала небольшая лестница. Забравшись по ней в турельный отсек, девушка скомандовала:
— Выжми из этой пташки всё, на что она способна!
— Так точно, — отозвался пилот.
Усевшись в небольшое кресло перед панелью со множеством самых разных кнопок и тумблеров, Седна надела на голову проекционный шлем, выводящий на окуляры изображение с поверхности корабля, и крепко сжала в руках джойстик с сайдстиком.
— Поехали…
Перехватчики всё приближались. Они подключились к радиоволне, на которой находился незаконный корабль, и из динамиков по всему судну разразился голос вражеских пилотов:
— Остановите корабль и приготовьтесь к задержанию, иначе мы открываем огонь. Повторяю, остановите корабль и…
— Идите на хрен, — дерзко отозвался Мурз.
— Командование отдало приказ об уничтожении в случае вашего неповиновения. Повторяю…
— Повторяю, вашу мать, идите на хрен!
И в этот момент перехватчики открыли огонь. Они заходили сразу с трёх сторон, выпуская перед собой целые пачки самонаводящихся ракет
Очередь плазмы проредила звено противников. Один из перехватчиков не успел увернуться и получил мощнейший заряд под правое крыло. Раздался взрыв, беззвучный, впрочем — в космосе нет звука. Перехватчик испарился в ярчайшей вспышке синего света, оставив после себя лишь разлетающиеся в разные стороны мельчайшие осколки стали. Седна, довольно ухмыльнувшись, продолжила стрелять.
Одна из ракет всё-таки подлетела к «Панацее» слишком близко. Девушка, резко повернув турель, смогла её сбить, но взрывная волна от уничтоженного снаряда с силой толкнула корабль, заставив его несколько раз перевернуться вокруг собственной оси. Из кают–компании послышалась недовольная ругань на «криворукого пилота» и «шизанутой на всю голову турельщицы».
«Панацея», встречаемая мощным потоком скопившихся на низкой орбите газов, вошла в атмосферу. Опоясанная пламенем, она стремительно понеслась вниз, к облакам, а потом и к самой земле. Перехватчикам, видимо, приказ преследовать незваных гостей до атмосферы дан не был — они остались далеко позади.
И, расслабившаяся было Седна, не заметила, что пропустила одну из приближающихся к кораблю ракет.
— Что за чёрт?! — крикнул Мурз, когда снаряд врезался в хвостовую часть «Панацеи». Корабль изрядно тряхнуло, а возникшая на судне разгерметизация заставила понервничать весь экипаж. Как оказалось, ракета взорвала один из двигателей, и теперь корабль медленно, но уверенно терял управление.
— Посади нас как обычно, дружище, — скомандовал пилоту сержант. — И… Гуп, ты готов?
— Как всегда, — закидывая снайперскую винтовку за плечо, ответил скрытень. Крылья за его спиной, в сложенном состоянии напоминавшие обычный плащ, мгновенно налились энергией и чуть увеличились в размерах. — Открывайте ворота, бояре!
Скрытень исчез в отсеке герметизации и, судя по показаниям всех датчиков, через мгновение уже покинул «Панацею». А сам корабль тем временем уже миновал границу высоких облаков и теперь горящим метеором нёсся вниз, туда, где раскинулся самый крупный город Колорадо и всей системы Амадей — Денвер.
Обычно, когда на какой-нибудь только что колонизированной планете создавался город, название которого уже занято другим поселением, например, на Земле, то к имени города добавляется приставка «Новый$1 — Новый Хуарес, Новый Лос–Анджелес. Порой, появляется добавочное числительное — Второй Париж, Шестой Берлин, Тринадцатый Мадрид… но когда город–прототип уже давным–давно канул в лету, никаких приставок или добавочных числительных к названию не дописывают. К примеру, триста лет назад из-за сильнейшего землетрясения был погребён под тяжестью самого себя Денвер, тот, что на Земле. И ныне, дабы почтить память тех миллионов, что погибли при землетрясении, столицу на Колорадо назвали именно так.