Сегун

Клавелл Джеймс

К этому времени они уже спустились на берег, и Торанага, отбросив усталость, уверенной поступью пересек несколько дюн… На самом берегу он заметил, как Тсукку-сан в страхе перекрестился, и подумал, – как глупо быть таким суеверным и бояться непонятно чего. – Задолго до того, как они появились, вассалы Анджин-сана уже вскочили на ноги и кланялись. Анджин-сана с ними не было, он все еще сидел в сторонке, невидящим взглядом уставившись в море.

– Анджин-сан! – негромко окликнул его Торанага.

– Да, господин? – очнулся Блэксорн,

вскакивая на ноги, – Простите, вы хотите поговорить со мной?

– Да, пожалуйста. Я привел с собой Тсукку-сана, – мне хочется, чтобы все было ясно. Понимаете? Быстро и точно.

Торанага заметил при свете факелов, что глаза у него совершенно неподвижны, а сам он крайне истощен. Торанага оглянулся на Тсукку-сана.

– Вы понимаете, что я говорю? – Он подождал, пока священник начал переводить, и внимательно прослушал все на этом дьявольски звучащем языке. Анджин-сан кивнул. Его обвиняющий взгляд не смягчался.

– Да, господин, – сказал наконец священник.

– Теперь переводите для меня, Тсукку-сан, как раньше. Все точно: слушайте, Анджин-сан, я привел с собой Тсукку-сана, так что мы можем говорить прямо и быстро, не теряя значения ни одного слова. Для меня это так важно, что я прошу вас потерпеть. Я думаю, так будет лучше всего.

– Да, господин.

– Тсукку-сан, сначала поклянитесь вашим христианским Богом, что ничего, что вы здесь услышите, вы никому не передадите – как на исповеди… Мне и ему!

– Но, господин, это не…

– Вы это сделаете. Сейчас. Или я перестану, вам помогать, навсегда, – вам и вашей церкви.

– Очень хорошо, господин. Я согласен. Перед Богом клянусь.

– Хорошо. Спасибо. Объясните ему, что вы согласились. – Алвито повиновался. Тогда Торанага уселся на песчаной дюне и стал отмахиваться опахалом от налетевших насекомых.

– Теперь, пожалуйста, расскажите мне, Анджин-сан, о том, что случилось в Осаке.

Блэксорн начал говорить запинаясь, но постепенно стал оживать, и скоро речь хлынула потоком – отец Алвито с трудом поспевал за ним. Торанага слушал в молчании, не прерывая этого потока, лишь иногда вставляя осторожные подбадривающие замечания, – он был идеальным слушателем.

Закончил Блэксорн уже на рассвете. К этому времени Торанага знал все… все, что хотел ему поведать Анджин-сан, поправил он себя. Священник это понимал. А Торанага был уверен: не сказано ничего, что Кийяма или католики могли бы использовать против Марико или него самого… Анджин-сан теперь почти не замечал священника…

– Вы уверены, что адмирал собирался поставить вас к этому столбу, Анджин-сан? – переспросил он.

– О да. Если бы не этот иезуит. Я еретик в его глазах – предполагается, что огонь очищает душу.

– Почему отец-инспектор спас вас?

– Не знаю. Это как-то связано с Марико-сан. Без моего корабля я им не опасен. О, они продумали все очень тщательно, но она, наверное, намекнула им, как это сделать.

– Каким образом? Что она знала

о поджогах кораблей?

– Мне это не известно. В замок проникли ниндзя. Возможно, ниндзя побывал и здесь и поджег мой корабль. В день смерти Марико-сама виделась с отцом-инспектором в замке. Думаю, она подсказала ему, как сжечь «Эразмус» – в обмен на мою жизнь. Но я не могу жить без своего корабля, господин…

– Вы не правы, Анджин-сан. Благодарю вас, Тсукку-сан. – Торанага отпустил его. – Я очень ценю вашу помощь. Пожалуйста, теперь вы можете отдыхать.

– Да, господин. Благодарю вас. – Алвито заколебался. – Я хотел бы просить извинения за адмирала. Мужчины рождены в грехе, большинство их и живут в грехе, хотя и становятся христианами.

– Христиане рождаются в грехе, мы – нет. Мы цивилизованные люди, которые понимают, что такое грех на самом деле, а не неграмотные крестьяне, которые не знают ничего лучшего. Тем не менее, Тсукку-сан, будь я на месте вашего адмирала, я не дал бы уйти Анджин-сану, если бы он попался мне в руки. Это было бы военное решение, правильное решение. Я думаю, он будет жить, сожалея, что не настоял, и ваш отец-инспектор – тоже.

– Вы хотите, чтобы я перевел и это, господин?

– Это – для вас. Благодарю вас за помощь. – Торанага ответил на поклон священника и приказал одному из своих людей проводить его обратно в домик для гостей, потом повернулся к Блэксорну.

– Анджин-сан, давайте сначала поплаваем.

– Простите, господин?

– Поплаваем! – Торанага разделся и вошел в воду. Уже светлело… За ним вошли в воду Блэксорн и телохранители. Торанага сильными гребками поплыл в море, потом повернул и поплыл вокруг остова корабля. Блэксорн все время плыл вслед за ним. Холод освежил его. Вскоре Торанага повернул к берегу. Слуги стояли с полотенцами наготове, со свежими кимоно, чаем, саке и завтраком.

– Поедим, Анджин-сан.

– Прошу прощения, я не голоден.

– Ешьте!

Блэксорн сделал несколько глотков, потом икнул:

– Извините.

– Глупо. Вы проявляете слабость. Слабость – как эти чесночники корейцы. Неприличное поведение для хатамото…

– Простите, господин?

Торанага повторил еще раз – жестко. Потом показал в сторону корабля, поняв, что теперь полностью завладел вниманием Блэксорна:

– Это все ерунда. Сигата га наи. Неважно. Слушайте: Анджин-сан – хатамото, верно? Не кореец. Понятно?

– Да, извините меня.

Торанага поманил телохранителя, тот протянул ему запечатанный свиток.

– Вот, Анджин-сан, Марико-сама перед отъездом из Эдо дала мне это. Марико-сама просила меня, если вы будете живы после Осаки – если вы останетесь живы, понимаете? – передать это вам.

Блэксорн взял предложенный ему свиток и, мгновение помешкав, сломал печать.

* * *

– Что в этом письме, Анджин-сан? – поинтересовался Торанага.

Марико писала по-латыни: