Сегун
Шрифт:
«Ну, пожалуйста!»
«Нет!»
«Почему?»
«Потому что он будет плавать два, три года, может быть, и больше. Слабые и молодые будут получать самую плохую пищу и меньше всех воды. И из пяти вышедших только его судно вернется обратно. Ты не выживешь, парень».
«Тогда я запишусь только на его судно. Я сильный. Он возьмет меня!»
«Слушай меня, парень, я был с Дрейком на «Юдифи», его пятидесятитонном судне, в Сан-Хуан-де-Юлия, когда я и адмирал Хоукинс – он был на «Минионе», – когда мы пробивались из гавани через этих говноедов испанцев. Мы торговали рабами с Гвинеи для испанского Мейна, но у нас не было испанской лицензии на торговлю, и они обманули Хоукинса и поймали нашу флотилию
«Но я не умру, я буду одним из…»
«Нет, ты отдан в ученичество до 20 лет. Мы подождем еще десять лет, и тогда ты будешь свободен. Но до этого момента, до 1588 года, ты будешь учиться, как строить корабли и как управлять ими, – ты будешь слушаться Альбана Карадока, мастера-корабела, кормчего и члена Тринити Хаус, или ты никогда не получишь лицензию. А если ты не будешь иметь лицензии, ты никогда не будешь штурманом ни одного английского корабля в английских водах, ты никогда не будешь командовать на юте ни одного английского корабля ни в каких водах, потому что таков закон доброго короля Гарри, упокой, Господи, его душу. Был закон этой великой проститутки Мари Тюдор, пусть ее душа вечно горит в аду, и это закон королевы, пусть она правит в веках, это закон Англии, и это лучший из морских законов, который когда-либо был принят».
Блэксорн помнил, как он ненавидел тогда своего хозяина и Тринити Хаус, монополию, созданную Генрихом VIII в 1514 году для обучения и выдачи разрешений всем английским кормчим и мастерам-корабелам, ненавидел свои двенадцать лет полурабства, без которых, как он знал, он никогда не мог бы получить единственную вещь в мире, которую хотел. И он ненавидел Альбана Карадока еще больше, когда, покрытые немеркнущей славой, Дрейк и его стотонный шлюп «Голден Хинд» чудесным образом вернулись в Англию после исчезновения на три года. Это был первый английский корабль, совершивший кругосветное путешествие. На его борту был самый богатый груз награбленных богатств, когда-либо привозимый к этим берегам: невероятные полтора миллиона фунтов стерлингов золотом, серебром, пряностями и драгоценностями.
То, что четыре из пяти кораблей погибли, восемь из каждого десятка человек погибли, Тим и Уатт пропали, а экспедицию Дрейка провел через Магелланов пролив в Тихий океан захваченный в плен португальский кормчий, не успокоило его ненависть. То, что Дрейк повесил одного офицера, отлучил от церкви капеллана Флетчера и не мог найти Северо-Западный проход, не уменьшило народного восхищения. Королева оставила ему половину привезенных сокровищ и наградила рыцарским званием. Джентри – мелкопоместные дворяне – и купцы, которые дали деньги на экспедицию, получили триста процентов прибыли и просили взять у них денег на следующее корсарское мероприятие. И все моряки хотели плыть с ним, потому что он много награбил и со своей долей добычи вернулся домой, а немногие выжившие счастливчики были богаты до конца жизни.
«Я бы тоже выжил, – сказал себе Блэксорн. – Я бы выжил. И моя доля сокровищ была бы достаточна, чтобы…»
– Риф впереди!
Он сначала почувствовал, а потом услышал крик. Потом вместе с ревом бури донесся пронзительный вопль.
Блэксорн выскочил из каюты и помчался по лестнице на ют – сердце его колотилось, горло пересохло. Была уже темная ночь, лил дождь, и он возликовал, так как понял, что сделанные много недель назад парусиновые
Он увидел Хендрика, парализованного ужасом. Впередсмотрящий Маетсуккер съежился на носу, крича что-то неразборчивое и указывая вперед. Тогда он тоже посмотрел в море.
Риф был почти в двухстах ярдах впереди – большие черные скалы, о которые разбивались волны ненасытного моря. Пенистая линия прибоя тянулась налево и направо, время от времени прерываясь. Волна вздымала огромные валы пены и бросала их в ночную темноту. Вырвало фал на форпике и унесло самую высокую перекладину. Мачта дрожала в гнезде, но держалась, и волна безжалостно несла корабль к смерти.
– Все на палубу! – прокричал Блэксорн и с яростью зазвонил в колокол.
Звук вывел Хендрика из ступора.
– Мы погибли! – прокричал он по-голландски. – О Боже, помоги нам!
– Собирай команду на палубу, негодяй! Ты проспал! – Блэксорн толкнул его в сторону лестницы, подошел к штурвалу, освободил веревки, крепящие рукоятки в одном положении, привязался и с трудом закрутил штурвал налево.
Он напряг все свои силы, когда руль ударился о стремительно несущийся поток воды. Весь корабль дрожал. Затем по мере того, как ветер переставал так сильно дуть, нос корабля начал поворачиваться со все увеличивающейся скоростью, и вскоре они стали бортом к ветрам и волнам. Штормовые топсели надулись и отчаянно пытались выдержать вес корабля, все веревки натянулись, как струны, и звенели. Еще одна волна взгромоздилась над ними и понесла их параллельно рифу, когда он увидел следующую, еще большую волну. Он предупреждающе закричал морякам, идущим от полубака, и изо всех сил вцепился в руль.
Волна, упав на корабль, накренила его и почти опрокинула, но он встряхнулся, как мокрый терьер, и выскочил из впадины между волнами. Вода каскадами скатывалась в шпигаты. Блэксорн глотнул воздуха. Он увидел, что тело старшего боцмана, лежавшее на палубе для завтрашнего погребения, исчезло и что следующая волна еще больше. Он схватил Хендрика и поднял его, держа и упираясь в борт со стороны волны. Вторая волна с ревом прокатилась через палубу. Блэксорн схватился рукой за штурвал, и вода прошла мимо него. Теперь Хендрик был в 50 ярдах от правого борта. Волна захватила его, отступая, потом подбросила высоко вверх – он момент продержался там, пронзительно крича, – потом унесла, измолотила струей о скалы и поглотила.
Корабль направился в море, пытаясь уйти подальше. Сорвало еще один фок и блок, а снасти бешено крутились, пока их не закрутило о такелаж.
Винк и второй матрос пробрались на ют и наклонились над рулем, пытаясь помочь. Блэксорн мог видеть, как риф стремительно приближался х правому борту. Впереди и слева в нескольких местах были видны проходы.
– Вперед, Винк. Крепи фок!
Фут за футом Винк и два других моряка поднимались по вантам фок-мачты, тогда как остальные упирались в веревки, помогая им.
– Смотрите вперед! – прокричал Блэксорн. Волна вспенилась на палубе и уволокла еще одного моряка, опять выкинув на борт труп старшего боцмана. Нос поднялся из воды и ушел вниз, на палубу хлынула вода. Винк и другой моряк освободили парус. Он резко открылся, хлопнув, как пушечный выстрел, когда ветер заполнил его и корабль накренился.
Винк и его помощники висели, качаясь над морем, потом начали спускаться.
– Риф, риф впереди! – прокричал Винк.
Блэксорн и другие моряки закрутили штурвал вправо. Корабль заколебался, потом повернул и заскрежетал, когда скалы, едва видимые на поверхности воды, прошли вдоль борта корабля. Но это был косой удар, и раскрошился только выступ скалы, а корабль остался цел. Люди вздохнули свободно.