Сегун
Шрифт:
Все его люди выхватили мечи из ножен. По приказу один из бандитов встал сзади Блэксорна, поднял меч и приготовился. Вожак опять запротестовал.
Какое-то время ничего не происходило, потом Блэксорн увидел, что из паланкина выходит человек, и мгновенно узнал его. Это был Касиги Ябу. Ябу крикнул что-то в ответ вожаку, но тот угрожающе замахал мечом, приказывая им уйти с дороги. Когда его тирада кончилась, Ябу отдал короткий приказ и испустил боевой клич; слегка хромая, он бросился в битву, высоко подняв меч; его люди последовали за ним – серые были недалеко.
Блэксорн
Коричневые и серые быстро оказались около Блэксорна, который встал на ноги. Несколько самураев погнались за бандитами, другие побежали по дорожке, остальные заняли оборонительную позицию вокруг него. Ябу остановился у границы кустарника, властно прокричал несколько приказов, потом медленно вернулся – его хромота стала более заметна.
– Со десу, Анджин-сан, – сказал он, тяжело дыша после такого напряжения.
– Со десу, Касиги Ябу-сан, – ответил Блэксорн, используя ту же самую фразу, которая обозначает что-то вроде «хорошо», или «действительно», или «это верно». Он показал в направлении, куда бежали бандиты.
– Домо, – вежливо поклонившись, как равный равному, ответил он и заговорил снова, благодаря про себя Фриара Доминго. – Гомен насаи, нихон го га ханасе-масен – «Извините, я не могу говорить по-японски».
– Хай, – ответил Ябу, нисколько не удивленный, и добавил что-то, чего Блэксорн не понял.
– Тсуаки га имасу ка? – спросил Блэксорн. – У вас нет переводчика?
– Ие, Анджин-сан. Гомен насаи.
Блэксорн почувствовал, что ему немного легче. Теперь он мог общаться напрямую. Его словарный запас был бедноват, но это было начало.
«Э, мне нужен переводчик, – подумал Ябу с воодушевлением. – Клянусь Буддой!»
Мне хотелось бы знать, что случилось, когда вы встретили Торанагу, Анджин-сан, какие вопросы он задавал и что вы отвечали, что вы сказали ему о деревне, ружьях и грузе, корабле и галере, и о Родригесе. Мне хотелось бы знать все, что было сказано, и как это было сказано, и куда вас отправили, и почему вы здесь. Тогда у меня появится идея о том, что было на уме Торанаги, как и о чем он думает. Тогда я мог бы придумать, что сказать ему сегодня. На данный момент я беспомощен.
Почему Торанага захотел увидеть вас, именно вас, сразу как вы прибыли, а не меня? Почему от него не было ни слова, ни приказа с того момента, как мы причалили, и до сегодняшнего дня, кроме обычных, вежливых приветствий и фразы «Я очень хочу повидаться с вами как можно скорее»? Почему он послал за мной сегодня? Почему наша встреча дважды откладывалась? Не из-за того ли, что вы сказали? Или из-за Хиро-Мацу? Или это нормальная отсрочка, вызванная другими неотложными делами?
О, да, Торанага, перед тобой почти неразрешимая проблема. Влияние Ишидо распространяется со скоростью пожара. А ты уже знаешь о предательстве господина Оноши? Ты знаешь, что Ишидо предлагал мне голову Икавы Джикья и его провинцию, если я присоединюсь к нему?
Почему
Ябу заметил глубоко врезавшиеся морщины, которых не было на лице Блэксорна, когда он впервые встретился с ним. «Он похож на голодного, – подумал Ябу. – Он словно дикая собака. Но нет никого из его стаи, где же вожак этой стаи, а? О, да, кормчий, я дал бы тысячу коку за надежного переводчика, прямо сейчас.
Я собираюсь стать твоим хозяином. Ты будешь строить мне корабли и учить моих людей. Я должен как-то уладить дело с Торанагой. Если не смогу, это уже не будет иметь значения. В следующей своей жизни я буду лучше подготовлен».
– Хорошая собака! – сказал Ябу вслух Блэксорну и слегка улыбнулся. – Все, что нужно, это твердая рука, несколько костей и немного плетей. Сначала я передам тебя господину Торанаге – после того, как вымою в бане. От тебя воняет, господин кормчий!
Блэксорн не понял этих слов, но почувствовал в его голосе дружелюбие и увидел улыбку Ябу. Он улыбнулся в ответ.
– Вакаримасен. – Я не понял.
– Хай, Анджин-сан.
Дайме отвернулся и взглянул на бандитов. Он сложил руки рупором и крикнул. Мгновенно все коричневые вернулись к нему. Командир самураев в сером стоял в центре дорожки. Он также позвал преследовавших. Никто из бандитов не вернулся.
Когда командир серых подошел к Ябу, они долго спорили, указывали на город и замок, между ними явно не было согласия.
Наконец Ябу переубедил его, держа руку на мече, и сделал Блэксорну знак войти в паланкин.
– Ие, – сказал командир.
Они опять стали в боевую стоику, серые и коричневые нервно задвигались.
– Анджин-сан десу шанджин Торанага-сама…
Блэксорн схватывал то одно, то другое слово. «Ватакуси» означает «я», «хитачи» – «мы», «сандзин» – «заключенный». И потом, он помнил, что говорил Родригес, поэтому он покачал головой и резко прервал их: «Сандзин ие! Ватакуси ва, Анджин-сан!»
Оба уставились на него.
Блэксорн нарушил молчание и добавил на ломаном японском, зная, что его слова грамматически неправильны и звучат по-детски, но надеясь, что они будут поняты. «Я друг. Не пленный. Поймите, пожалуйста. Друг. Так что извините, друг хочет в баню. Баню, понятно? Устал. Голоден. Баня». Он показал на главную башню замка. «Идти туда! Сейчас, пожалуйста. Во-первых, господин Торанага, во-вторых, господин Ишидо. Идти сейчас!»
И с напускной властностью в голосе на последнем «има» он неуклюже залез в паланкин и лег на подушки так, что его ноги как палки торчали далеко наружу.