Сёгун

Клавелл Джеймс

Смех ее был холоден.

– Уходите, священник, и никогда не возвращайтесь. Ваши дни сочтены!

– Не более, чем ваши. Я в руках Бога, госпожа. Лучше бы вы подумали о нем. Вечное спасение может быть и вашим, если вы поверите.

– Что? Вы в руках Бога? Христианского Бога, да? Вы – может быть. А может, и нет. Что вы будете делать, священник, если когда вы умрете, то узнаете, что там нет никакого бога, что нет преисподней и ваше вечное спасение только сон во сие?

– Я верю! Я верю в Бога, и в воскресение, и в Святого Духа, – сказал он вслух. – Христианские

обещания верны. Они сбудутся, сбудутся – я верю!

* * *

– Да? Тсукку-сан?

Какое-то время он слушал японскую речь и не понимал ее. В дверном проходе стоял Торанага, окруженный стражей. Отец Алвито поклонился, приходя в себя, с потной спиной и лицом.

– Прошу простить, что пришел без приглашения. Я просто полуночник. Я вспомнил, что мне посчастливилось быть свидетелем многих вещей в Японии. Кажется, что вся моя жизнь прошла здесь и больше нигде.

– Вам повезло, Тсукку-сан.

Торанага устало подошел к помосту и сел на простую подушку. Охрана молча расположилась вокруг него, образовав защитную стенку.

– Вы приехали сюда на третий год Тенчо, не так ли?

– Нет, господин, это был четвертый год, год Крысы, – ответил он, пользуясь их календарем, на запоминание которого у него ушли месяцы. Все годы отсчитывались от определенного года, выбранного правящим императором. Катастрофа или доброе предзнаменование могли закончить или начать новую эру по его прихоти. Ученым приказывалось выбрать название для новой эры с особенно благоприятными предзнаменованиями из древних китайских книг, эта эра могла длиться год или пятьдесят лет. Тенчо означало «Праведность неба». Предыдущий год был годом больших приливов, когда погибло двести тысяч человек. И каждому году было дано имя и номер – одна и та же последовательность, как и у часов дня: Заяц, Дракон, Змея, Лошадь, Козел, Обезьяна, Петух, Собака, Кабан, Крыса, Бык и Тигр. Первый год Тенчо упал на год Петуха, так это и продолжалось, и 1575 год был годом Крысы в четвертый год Тенчо.

– Много всего произошло за это время, не правда ли, старина?

– Да, господин.

– Да, возвышение и смерть Городы. Возвышение Тайко и его смерть. А теперь? – Слова отражались от стен.

– Все в руках бесконечности, – Алвито использовал слово, которое одинаково могло означать и Бога, и Будду.

– Ни господин Города, ни господин Тайко не верили ни в каких-либо богов, ни в вечность.

– Разве Будда не сказал, что есть много путей в нирвану, господин?

– О, Тсукка-сан, вы мудрый человек. Как это можно быть таким молодым и таким мудрым?

– Я искренне хочу, чтобы так и было, господин. Тогда я мог бы больше помогать.

– Вы хотели видеть меня?

– Да. Я думал, это достаточно важно, чтобы прийти без приглашения.

Алвито вынул журналы Блэксорна и положил их на пол перед ним, дав объяснение, которое предложил ему дель Аква. Он видел, как лицо Торанага окаменело, и был рад этому.

– Доказательства его пиратства?

– Да, господин. В журналах даже есть точные слова их приказов, где говорится: «При необходимости

приставать к берегу силой и заявлять свои права на любую достигнутую или открытую территорию». Если хотите, я могу сделать точный перевод всех соответствующих мест.

– Сделайте весь перевод. Быстро, – сказал Торанага.

– Там есть и еще кое-что, что отец-инспектор считает нужным сообщить вам.

Алвито рассказал Торанаге все о картах, и отчетах, и о Черном Корабле, как они договорились, и был обрадован, увидев положительную реакцию.

– Превосходно, – сказал Торанага. – Вы уверены, что Черный Корабль выйдет так рано? Абсолютно уверены?

– Да, – твердо сказал отец Алвито. – О, Боже, пусть все произойдет, как мы хотим!

– Хорошо. Скажите вашему сеньору, что я хочу прочитать его отчеты. Да. Я думаю, ему потребуется несколько месяцев, чтобы получить точные факты?

– Он сказал, что он приготовит отчеты как можно скорее. Мы пришлем вам карты, как вы хотели. Нельзя ли будет капитан-генералу побыстрее получить таможенные документы? Это будет очень ценно, если Черный Корабль придет пораньше, господин Торанага.

– Вы гарантируете, что корабль придет рано?

– Ни один человек не может гарантировать ветры и шторма в океане. Но корабль рано выйдет из Макао.

– Вы получите их до захода солнца. Что-нибудь еще? Меня не будет три дня до тех пор, пока не будет вынесено решение на Собрании регентов.

– Нет, господин. Благодарю вас. Я молюсь, чтобы вечность хранила вас, как всегда, – Алвито поклонился и ждал, когда его отпустят, но вместо этого Торанага отпустил своих охранников. Впервые Алвито видел, чтобы дайме был без своей свиты.

– Подойдите и сядьте здесь, Тсукку-сан, – Торанага показал место на помосте около себя.

Алвито никогда раньше не приглашали на помост. Это знак доверия или приговор?

– Война приближается, – сказал Торанага.

– Да, – ответил иезуит и подумал, что война никогда не кончится.

– Христиане господа Оноши и Кийяма непонятно почему идут против моей воли.

– Я не могу отвечать ни за кого из дайме, господин.

– Ходят плохие слухи, не так ли? О них и других дайме-христианах.

– Мудрые люди всегда держат в сердце интересы империи.

– Да. Но тем временем против моей воли империя разделяется на два лагеря – мой и Ишидо. И поэтому все интересы в империи лежат по ту или другую сторону. Середины нет. Где лежат интересы христиан?

– На стороне мира. Христианство – религия, господин, вне политическая идеология.

– Ваш святой отец – глава вашей церкви здесь. Я слышал, вы заявили – вы можете говорить от имени папы.

– Нам запрещено вмешиваться в ваши политические дела, господин.

– Вы думаете, Ишидо симпатизирует вам? – голос Торанаги стал строже. – Он вообще против вашей религии. Я всегда выказывал вам свою симпатию. Ишидо хочет сразу же применить законы Тайко об изгнании и закрыть страну в целом для всех иностранцев. Я хочу расширить торговлю.

– Мы не контролируем никого из дайме-христиан.