Сёгун
Шрифт:
– Это не опасно? Помню твои слова – приближается война и Ишидо наш враг. Разве господин Торанага сказал не то же самое?
– Да. Но война пока еще не началась, Анджин-сан. И самураи не воюют со своими женщинами, если женщины не воюют с ними.
– Но как же ты? Помнишь мост в Осаке, через ров с водой? Разве ты не пошла тогда со мной, чтобы обмануть Ишидо? А не ты взяла в руки меч во время боя на корабле?
– Это только для того, чтобы защитить своего сюзерена и свою собственную жизнь, когда ей угрожали. Это был мой долг и ничего больше. Для меня там опасности не было.
– Так он согласился, что я могу уйти?
– Нет. Пока нет. Но когда он согласится, там будет безопасней. У него есть власть над Нагасаки.
Он хотел спросить:
– Больше, чем у иезуитов? – Вместо этого сказал только:
– Я молюсь о том, чтобы он приказал тебе плыть морем в Нагасаки – тут он увидел, как она слегка вздрогнула. – Что тебя тревожит?
– Ничего, за исключением… за исключением того, что море меня не радует.
– Но он прикажет?
– Я не знаю. Но… – Она снова перешла на игривый тон и португальский язык, – но для вашего здоровья нам следует взять с собой Кику-сан, да? Сегодня вечером вы опять войдете в ее Пунцовую Палату?
Он засмеялся вместе с ней:
– Это было бы прекрасно, хотя, – тут он остановился, с внезапной ясностью вспомнив взгляд Оми. – Вы знаете, Марико-сан, когда я был у ворот, я заметил что Оми-сан глядит на нее особым образом, как любовник. Ревнивый любовник. Я не знал, что они были любовниками.
– Я поняла, что он один из ее клиентов, Анджин-сан. Любимый клиент, да. Но почему это касается тебя?
– Из-за этого особенного взгляда. Очень странного.
– У него нет никаких особых прав на нее, Анджин-сан. Она куртизанка первого класса. Она вольна принимать или отвергать кого захочет.
– Если бы мы были в Европе и я спал с его девушкой – вы понимаете, Марико-сан?
– Думаю, что да, Анджин-сан, но почему это должно касаться вас. Вы не в Европе, я повторяю, у него нет на нее никаких формальных прав.
– Я сказал, что он был ее любовником, в нашем смысле слова. Я на это должен обратить внимание?
– А что делать с ее профессией, с тем фактом, что она должна спать с клиентами?
В конце концов он поблагодарил ее еще раз и оставил эту тему. Но голова и сердце предупреждали его:
«Это не так просто, Марико-сан, даже здесь. Оми по-особенному относится к Кику-сан, даже если у нее и нет такого чувства. Хотел бы я знать, был ли он ее любовником. Мне лучше иметь Оми другом, чем врагом. Может, Марико права? И секс и любовь у них действительно разные вещи?
Боже, помоги мне, я так запутался. Я должен научиться вести себя, как они, думать, как они, чтобы выжить. Их мироощущение гармоничней, полней нашего, это соблазняет полностью стать одним из них, раствориться в их массе, и все-таки… дом там, за морем, где родились мои предки,
– Анджин-сан? Пожалуйста, не беспокойтесь о деньгах. Я не выношу, когда вижу вас озабоченным. Простите, что я не могу поехать с вами в Эдо.
– Но мы все равно скоро увидимся в Эдо, не так ли?
– Доктор говорит, что я быстро поправляюсь, и мать Оми с ним согласна.
– Когда к вам придет доктор?
– На заходе солнца. Еще раз простите за то, что не смогу поехать с вами завтра.
Он снова задумался о своих обязанностях перед наложницей. Потом он отложил это дело подальше, так как появилась новая идея. Он обдумал ее и нашел прекрасной. И срочной.
– Я сейчас уйду, но скоро вернусь. Вы отдыхайте, понятно?
– Да. Пожалуйста, извините меня за то, что я не встаю и за… извините.
Он прошел в свою комнату, вынул из тайника пистолет, проверил его заряд и засунул под кимоно. Потом в одиночку отправился к Оми, но того не оказалось дома. Его встретила Мидори, предложила чаю, от которого он вежливо отказался. На руках у нее был двухлетний малыш. Она сказала:
– Извините, Оми скоро вернется. Не хотите ли подождать? Казалось, что она чувствует себя неловко, хотя была вежлива и внимательна. Он снова отказался и поблагодарил ее, сказав, что вернется позднее, потом пошел вниз к своему дому. Крестьяне уже подготовили участок земли для постройки.
Кроме кухонной утвари во время пожара спасти ничего не удалось. Фудзико не сказала ему, сколько будет стоить восстановление построек.
– Оно обошлось очень дешево, – сказала она, – пожалуйста, не заботьтесь об этом.
– Карма, Анджин-сама, – сказал один из жителей.
– Да.
– Что здесь сделаешь? Не беспокойтесь, ваш дом скоро будет готов – лучше, чем прежний.
Блэксорн увидел, как Оми поднимается по холму, суровый и напряженный. Он пошел навстречу. Увидев его, Оми, казалось, несколько расслабился:
– Ах, Анджин-сан, – сказал он сердечно. – Я слышал, вы тоже выезжаете с Торанага-самой на рассвете. Отлично, мы можем поехать вместе.
Несмотря на все кажущееся дружелюбие Оми, Блэксорн был очень насторожен.
– Слушайте, Оми-сан, я сейчас пойду туда, – он показал в сторону плато, – может, пойдемте вместе, а?
– Но сегодня там нет никаких учений.
– Понимаю, но, пожалуйста, пойдемте со мной. Оми видел, что рука Блэксорна на рукоятке его боевого меча в характерной крепкой хватке. Потом его острые глаза заметили, что за поясом у того что-то заткнуто, и он сразу же понял по отдельным частям контура, что там спрятан пистолет.
– Человек, который имеет право носить два меча, должен уметь ими пользоваться, да? – спросил он с тонким намеком.
– Простите? Я не понял.
Оми сказал это снова, более простыми словами.
– Да, господин Ябу сказал: теперь вы самурай, поэтому вы должны научиться многому, для чего мы предназначены. Как действовать в качестве помощника при сеппуке, например, даже готовиться к своей собственной сеппуке, как мы все вынуждены делать. Да, Анджин-сан, вам следует научиться пользоваться своим мечом, да?