Сёгун

Клавелл Джеймс

– Да, господин. – Старый генерал униженно поклонился. – Пожалуйста, простите старого дурака. Вы снова дали мне цель в жизни. Благодарю вас. – Он вышел.

Торанага вынул из рукава маленький клочок бумаги и с огромным удовлетворением перечитал письмо матери. При возможности прохода на севере – если там предадут Ишидо – положение его значительно улучшалось. Бумага изогнулась и превратилась в пепел. Довольный, он растер пепел в пыль. «Так кого же теперь сделать главнокомандующим?» – спросил он себя.

* * *

В

полдень Марико прошла через передний двор главной башни замка, через ряды безмолвных часовых и вступила внутрь башни. Секретарь Торанаги ждал ее в одной из приемных на первом этаже.

– Сожалею, что пришлось послать за вами, госпожа Тода, – вяло сказал он.

– Я только рада, Каванаби-сан.

Каванаби, пожилой самурай с бритой головой и резкими чертами лица, был когда-то буддийским священником. Уже много лет он вел всю корреспонденцию Торанаги. Обычно веселый и оживленный, сегодня он, как и большинство людей в замке, был сильно не в своей тарелке. Он протянул ей небольшой бумажный свиток:

– Здесь ваши проездные документы на поездку в Осаку, все правильно оформлено. Вы должны выехать завтра и прибыть туда как можно скорее.

– Благодарю вас. – Голос Марико звучал необычно тихо.

– Господин Торанага говорит, что у него могут быть личные письма, которые вы должны передать госпоже Киритсубо и госпоже Кото. А также господину генералу Ишидо и госпоже Ошибе. Их передадут вам завтра на рассвете, если… простите, если они будут готовы, я прослежу, чтобы вам их передали.

– Благодарю вас.

Из множества свитков, аккуратно разложенных на низком столике, Каванаби выбрал официальный документ.

– Мне приказано передать вам это. Это об увеличении владений вашего сына, как обещал господин Торанага. Десять тысяч коку в год. Он датирован последним днем последнего месяца и… ну, вот он.

Марико взяла, прочитала и проверила официальные печати – все в порядке. Но это не принесло ей счастья. Оба считали, что это просто бумага. Если ее сыну сохранят жизнь, он станет просто ронином.

– Спасибо. Пожалуйста, поблагодарите господина Торанагу за честь, оказанную нам. Мне не разрешат повидаться с ним до отъезда?

– О да. Отсюда вас просили пойти на корабль чужеземцев. Вам приказано ждать его там.

– Я… я буду переводить?

– Господин Торанага не сказал. Думаю, что да, госпожа Тода. – Секретарь покосился на список, который держал в руке, – Капитан Ёсинака получил приказ командовать эскортом по дороге в Осаку, если это вас устроит.

– Почту за честь снова быть на его попечении. Спасибо. Могу я узнать, как чувствует себя господин Торанага?

– Видимо, достаточно хорошо, но для такого активного человека, как он, запереться на столько дней… Что я могу сказать? – Он беспомощно раскинул

руки. – Простите. По крайней мере он виделся с господином Хиро-Мацу и согласился отложить выезд. Он согласился также заняться некоторыми другими делами… цены на рис должны быть сейчас стабилизированы – на случай плохого урожая… Но дел так много… Это непохоже на него, госпожа Тода. Времена плохие, правда? И ужасные прогнозы: предсказатели говорят, что в этом году погибнет урожай.

– Я им не верю – пока не придет время уборки урожая.

– Мудро, очень мудро. Но немногие из нас доживут до времени уборки урожая. Я еду с ним в Осаку. – Каванаби вздрогнул и нервно подался вперед. – Я слышал, что между Киото и Осакой опять началась эпидемия – оспа. Это еще один знак того, что боги отворачиваются от нас.

– Непохоже, чтобы вы верили небесным предзнаменованиям, Каванаби-сан, или полагались на слухи. Вы знаете, что господин Торанага думает об этом.

– Знаю, простите. Но, ну… никто не кажется нормальным в эти дни, не так ли?

– Может быть, слухи неверны – я молюсь, чтобы это была неправда. – Она отбросила все свои предчувствия. – Есть какие-нибудь новые сведения о времени отъезда?

– Как я понял, господин Хиро-Мацу говорит об отсрочке на семь дней. Я так рад, что вернулся наш главнокомандующий и убедил… По мне, лучше, этот выезд был бы отложен навсегда. Лучше сражаться здесь, чем с позором погибнуть там.

– Да, – согласилась она, зная, что не было никакого смысла притворяться дальше, что ни у кого в голове не роятся эти предчувствия, – сейчас, когда вернулся господин Хиро-Мацу, наш господин, наверное, поймет, что сдаться – не самый лучший выход.

– Госпожа, только для вас. Господин Хиро-Мацу… – Он остановился, поднял глаза и изобразил на лице улыбку – в комнату входил Ябу. – Ах, господин Касиги Ябу, как приятно вас видеть. – Он поклонился, поклонилась и Марико, последовал обмен любезностями, потом Каванаби сказал: – Господин Торанага ждет вас, господин. Прошу вас сразу же идти наверх.

– Хорошо. По какому вопросу он хотел меня видеть?

– Простите, господин, он сказал мне только, что хочет повидать вас.

– Как он?

Каванаби помешкал.

– Без изменений, господин.

– А его отъезд – назначен новый срок?

– Я понял, что это будет через семь дней.

– А господин Хиро-Мацу не убедит его еще отодвинуть этот срок?

– Это хорошо было бы для нашего господина.

– Конечно, – Ябу вышел.

– Вы говорили о господине Хиро-Мацу…

– Только для вас, госпожа, так как Бунтаро-сан сейчас отсутствует, – прошептал секретарь. – Когда старый Железный Кулак вышел после встречи с господином Торанагой, ему пришлось отдыхать почти час – у него были очень сильные боли, госпожа.