Сёгун
Шрифт:
Ошиба сделала знак всем выйти.
– Да, госпожа? Мы одни, я слушаю вас.
– Милая моя, заставьте господина генерала отпустить ее…
– Он не может, госпожа, – тогда и все другие заложники уедут и мы потеряем такое преимущество. Все регенты с ним согласны.
– Регенты! – В голосе Ёдоко слышался оттенок презрения. – А вы согласны?
– Да, госпожа. Вчера вечером вы тоже говорили, что ее нельзя отпускать.
– Теперь вы должны отпустить ее, или остальные последуют ее примеру и совершат сеппуку, а вы и ваш сын будете опозорены из-за ошибки Ишидо.
– Господин
– Вы можете доверять господину Торанаге, а не ему.
Ошиба покачала головой.
– Простите, но я убеждена, что Торанага решил стать сегуном и уничтожить нашего сына.
– Вы не правы. Он говорил тысячу раз… Другие дайме пытаются использовать его для удовлетворения собственных амбиций, они всегда так хотели. Торанага был любимцем Тайко. И он всегда любил наследника. Торанага из рода Миновары. Не поддавайтесь на уговоры Ишидо или регентов. У них свои собственные кармы, свой тайны, О-чан… Почему бы не отпустить ее? Это все так просто. Запретите ей плыть морем, тогда ее можно задержать где-нибудь на нашей территории. Она все еще в сети вашего генерала, вместе с Кири и всеми остальными. Она будет окружена серыми. Подумайте, как поступил бы Тайко или Торанага. Вы и ваш сын будете втянуты… – Голос прервался, глаза замигали. Старая госпожа собралась с силами и закончила: – Марико-сан не сможет возражать против охраны. Я знаю, она сделает то, что обещает. Пусть она уходит.
– Конечно, мы подумаем об этом, госпожа, – успокоила ее Ошиба, голос ее был мягок и ровен. – Но за пределами замка у Торанага есть тайные банды самураев, спрятанные вокруг Осаки, – мы не знаем, сколько их, – и у него есть союзники – мы не уверены, кто они. Она сможет бежать. Как только она уйдет, за ней последуют остальные и мы потеряем заложников. Вы же согласились, Ёдоко-сан, – разве вы не помните? Простите, но я спрашивала вас вчера вечером, – разве вы не помните?
– Помню, дитя. – Ёдоко все время отвлекалась, ей было трудно говорить. – О, как я хотела бы, чтобы здесь снова появился Тайко, чтобы руководить вами… – Дыхание ее прервалось.
– Можно я дам вам чаю или немного саке?
– Чаю, да… пожалуйста, немного зеленого чаю…
Она помогла ей напиться.
– Благодарю вас, дитя. – Голос стал слабеть, напряжение от разговора оказалось для Ёдоко непосильным. – Послушайте меня, дитя… вы должны довериться Торанаге. Выходите за него замуж, заключите с ним такой договор, чтобы сохранить наследника.
– Нет, о нет! – запротестовала пораженная Ошиба.
– Яэмон может потом править вместо него… А потом – дети от вашего брака. Сыновья вашего сына торжественно поклянутся в дружбе с детьми Торанаги…
– Торанага всегда ненавидел Тайко, вы знаете это, госпожа. Торанага – источник всех несчастий, и уже много лет. И вы предлагаете именно его!
– А вы? Ваша гордость, дитя мое?
– Он враг. Наш враг.
– У вас два врага, дитя, – ваша гордость… и необходимость найти мужчину, который был бы ровней вашему мужу… Пожалуйста, послушайтесь меня: вы молоды, красивы, можете иметь детей и заслуживаете мужа… Торанага достоин
– Нет, он враг!
– Он был лучшим другом вашего мужа и самым верным вассалом. Без… без Торанаги… вы разве не видите… ведь Торанага вам помогал… понимаете? Вы сможете влиять на него… руководить им.
– Простите, но я ненавижу его – он не любит меня, Ёдоко-сан.
– Многие женщины… О чем я говорила? Ах да, многие женщины выходят замуж за мужчин, которые их не любят. Хвала Будде, что я не пережила этого… – Старуха улыбнулась и вздохнула. Это был долгий, печальный вздох, он длился так долго, что Ошиба подумала – уже наступила смерть. Но глаза открылись и опять появилась слабая улыбка, – Разве не так?
– Да-да…
– Ну, вот и вы… Ну пожалуйста…
– Я подумаю об этом.
Старые пальцы пытались собраться в кулак.
– Я прошу – обещайте мне, что вы выйдете замуж за Торанагу, и я отойду к Будде, зная, что род Тайко будет жить вечно, как и его имя… его имя будет жить…
По лицу Ошибы потекли слезы, она нежно погладила замерзшие руки Ёдоко. Умирающая как будто впала в беспамятство… Но вот ресницы ее задрожали… она прошептала:
– Ты должна дать уйти Акечи Марико. Не дай ей… не дай ей отомстить нам за то, что Тайко сделал… сделал… с ее отцом… Ошиба была застигнута врасплох.
– Что вы говорите?
Ответа не последовало. Ёдоко вдруг забормотала:
– Милый Яэмон, мой милый сын… ты такой хороший мальчик… но у тебя так много врагов… такой глупый… Разве ты тоже так думаешь, разве…
Снова начался спазм… Ошиба гладила и гладила ее руки – так ласково, как только могла.
– Наму Амида Бутсу! – прошептала она с великим почтением.
Прошел еще один спазм, и старуха внятно произнесла:
– Прости меня, О-чан!
– Мне не за что вас прощать, госпожа.
– Прости меня за многое. – Голос стал еще слабее, лицо угасало. – Слушай… обе… обещай насчет Торанаги, Ошиба-сама… Это важно… пожалуйста… ты можешь ему довериться… – Старые глаза умоляли, приказывали…
Ошиба не хотела этого воспринимать, не хотела подчиняться, хотя и знала, что должна повиноваться Ёдоко. Она не поняла того, что ей сказали про Акечи Марико, но в голове у нее все еще звучали слова Тайко, которые он повторял ей тысячи раз: «Вы можете довериться Ёдоко-сама, О-чан, она мудрая женщина-никогда не забывайте этого! Она почти всегда видит правильный путь, и вы всегда можете доверить ей свою жизнь, и жизнь моего сына, и мою собственную».
И Ошиба уступила.
– Я обещаю… – Она резко оборвала фразу.
Лицо Ёдоко осветилось последний раз, и все кончилось.
– Наму Амида Бутсу! – Ошиба поднесла ее руку к губам, поклонилась, положила руки умершей на одеяло и закрыла ей глаза, вспоминая смерть Тайко – единственную смерть, которую она тоже видела так близко. Тогда глаза умершему закрыла госпожа Ёдоко – так как это было привилегией жены – и все происходило в той же самой комнате. Торанага ожидал снаружи, как сейчас Ишидо и Кийяма, продолжая бодрствование, начатое еще в предыдущую ночь.