Секретная лаборатория
Шрифт:
«Гав!» – сразу раздалось в ответ. Этот пёс всегда знал, когда о нём говорят, даже если имя его не произносилось.
Тётя Фанни уже ждала детей на платформе. Поезд остановился на станции, и ребята бросились обнимать стройную хрупкую женщину и тоже были осыпаны поцелуями. Племянники и племянница очень любили свою тётю Фанни за то, что она всегда была добрая и приветливая. Она любила побаловать детей и всегда защищала их от своего мужа, который мог вдруг ни с того ни с сего рассердиться, особенно когда они громко шумели.
– Как поживает дядя Квентин? – вежливо поинтересовался Джулиан,
– Надеюсь, прекрасно, – с улыбкой ответила тётя Фанни. – Сейчас у него самая горячая пора, эксперимент входит в заключительную фазу, и я очень надеюсь, что он не забывает вовремя поесть и поспать.
– А что это за эксперимент? – спросил Дик.
– Я толком и сама не знаю, – ответила тётя Фанни. – Мне он никогда не рассказывает, над чем работает. Его учёные коллеги, разумеется, в курсе, но я с ними не общаюсь. Я знаю только, что это очень важный физический эксперимент, для проведения которого вокруг должно быть много воды. Не спрашивайте почему. Для меня это всё тёмный лес.
– Смотрите, я уже вижу остров! – крикнула Энн, когда дорога резко повернула влево и вышла к берегу моря.
Море ярко сверкало в солнечных лучах и казалось удивительно безмятежным. Небо было высоким, воздух свеж, а скалы, обрамляющие живописную бухту, потрясали своим величием и красотой. Остров на выходе из бухты был не менее живописен. Главной его достопримечательностью всегда являлись развалины старой крепости… Всегда, только не сейчас.
Теперь посреди острова возвышалась непонятная конструкция. Она чем-то походила на маяк, потому что на самом её верху находилась такая же стеклянная комнатка, какая бывает на маяках. Однако в отличие от маяка эта башня была не из камня. Она отнюдь не казалась массивным и прочным сооружением, а, напротив, была изящной и лёгкой. Вероятно, её смонтировали из готовых разборных элементов. Она стояла внутри крепости прямо посреди двора, а поэтому не заметить её было просто невозможно.
– Ой, мамочка, что это? – в ужасе воскликнула Джордж. – Что папа натворил?! Он испортил мой остров!
– Не волнуйся, дорогая. Эту конструкцию сразу же разберут, как только папа закончит свою работу, – ответила тётя Фанни. – Он мне пообещал, что на острове не останется ничего лишнего, всё будет увезено обратно на материк. Но, пока башня там, ты можешь съездить туда и сама всё увидеть. Наверное, тебе будет интересно. Вернее, я хотела сказать, что вы все можете съездить туда, ведь вам же интересно, так?
– Мне-то уж точно будет интересно! – воскликнула Энн. – Я очень и очень хочу на всё это посмотреть. А что, дядя Квентин живёт на острове совсем один? Да, тётя Фанни?
– Увы. Я была категорически против, чтобы он оставался там один, но разве с ним поспоришь! Он же такой упрямый! К тому же он совсем не способен ухаживать за собой. Он даже обед себе приготовить не может! И вообще, я считаю, что это очень безрассудно жить на острове одному. А вдруг с ним
– Да всё очень просто, тётя Фанни, – тотчас нашёл решение Джулиан. – Вы можете обмениваться сигналами, например, утром и вечером. То есть дядя Квентин может подавать вам условный сигнал с той же башни. Утром он может пускать солнечные зайчики с помощью зеркала, а вечером посигналить фонарём.
– Что-то такое я ему уже предлагала, – задумалась тётя Фанни. – Хорошо. Завтра я в любом случае поеду на остров проведать мужа и могу прихватить вас с собой. А ты, Джулиан, пожалуйста, обговори этот вопрос с дядей. Он тебя наверняка послушает.
– Хорошо, – ответил Джулиан.
– Отлично! – фыркнула Джордж. – Значит, теперь уже папа не против, чтобы мы поехали туда и посмотрели, чем он там занимается? Выходит, он нас к себе приглашает? Нет, я никуда не собираюсь ехать! И мне не требуется никакого приглашения, чтобы поехать на свой собственный остров! Особенно от того, кто занял его без моего разрешения!
– Господи, Джордж, не заводись, – вздохнула Энн. – Это уже даже не смешно. Только и слышно: мой остров, мой остров! Ну ладно, пусть твой. Пусть он даже миллион раз твой, но неужели тебе так жалко уступить его на время отцу? В самом деле, неужели так жалко? Вы бы только видели, тётя Фанни, что с ней творилось, когда она получила от вас письмо. Она так кричала, что мне захотелось куда-нибудь сбежать и спрятаться!
Все рассмеялись. Но только не Джордж и её мама. Тётя Фанни выглядела очень грустной. «Джорджина всегда была очень трудным ребёнком, – вздохнула она про себя. – Она так похожа на своего отца: те же манеры, та же вспыльчивость, резкость, тот же категорический тон. Но при этом ещё ранимость, обидчивость. Квентин конечно же был не прав, не поговорив прежде с дочерью. С другой стороны, она всё же девочка, девушка, будущая женщина. Пора бы научиться вести себя мягче, спокойнее, женственнее».
Джордж заметила расстроенное лицо матери, и ей сразу стало не по себе. Он бросилась к ней и обняла.
– Прости меня, мама, я, кажется, была не права. Я постараюсь быть сдержаннее, нет, правда. Я понимаю, у папы важная работа. Я всё понимаю. И я очень рада, что завтра мы поедем на остров вместе.
Джулиан ободряюще хлопнул Джордж по плечу:
– Молодец, Джордж! Учитесь, господа, как нужно признавать свои ошибки. Вот так, красиво и с достоинством. Ты, отличный парень, Джордж!
Джордж расцвела в улыбке. Это был для неё высший комплимент. Но теперь уже обиделась Энн. Обиделась за всех женщин сразу.
– Но почему, если отличный, то сразу «парень»? Можно ведь сказать «отличная девочка». Девочки, представьте, тоже умеют красиво и с достоинством уступать. И даже изящно выйти из спора.
– Ну что, теперь будем спорить, кто лучше выходит из спора? – рассмеялась тётя Фанни. – Будет вам! Нашли тему для спора! Вот мы и приехали. Лучше полюбуйтесь, какой красивый у нас дом, как затянуты плющом его стены. Весь дом утонул в зелени. А в палисаднике расцвели примулы и нарциссы тоже вот-вот распустятся.