Секс-пуля
Шрифт:
Взяв в ближайшем продмаге бутылку водки, колбасу и хлеб, бабы загудели в «девятке».
Результатом двухчасового разговора за жизнь стала информация о почти готовом к отправке на Владивосток составе.
Распрощались в одиннадцать вечера.
Дарья пила чуть-чуть, зато бабу напоила. Будучи в своем, лишь слегка приторможенном уме, она решила посмотреть на формирующийся поезд, памятуя известную истину о том, что лучше один раз увидеть.
Нашла быстро. Обычные вагоны, в таких перевозят все что ни попадя: и запчасти, и игрушки,
«Мел», – подумала она сначала. «Мел под дверью не так давно прицепленного к основному составу вагона?»
Она села на корточки и взяла щепотку на руку. Преодолевая сомнения, макнула в порошок палец и положила в рот.
«Мука! Черт меня дери! – чуть не воскликнула она. – Но все же говорят о зерне. Кто-то что-то путает, или... заведомо говорит неправду».
Помятая физиономия в десятом часу утра смотрела на Дарью с противоположной стороны большого зеркала в ванной комнате. Определенно, если она хочет еще долго иметь симпатичную мордашку и упругую попку, ей не стоит пить даже изредка.
– Так это ж ради дела, – донеслось жалкое из глубин нутра. Но колокола самобичевания быстро заглушили слабые попытки оправдаться и потребовали искупить вину какими-либо физическими упражнениями.
Дарья нахмурилась и уперлась лбом в собственное отражение.
«Заняться гимнастикой? Фи! Лучше уж она пойдет пешком по магазинам».
Идея ей понравилась. Дарья принялась чистить зубы. Под конец монотонной процедуры на передний план выполз четко сформулированный вопрос:
«На сколько тонна муки дороже тонны зерна?»
Уже за чаем она пришла к выводу, что шоппинг отменяется. Как ни прикидывай, больно уж большие бабки.
На данный момент она имела подход только к Шустрикову. В конце концов, он неплохой мужик. Вот ее хочет, а это вполне нормально. Дарья – девушка красивая, об этом все знают.
Зина сказала ей, что хозяин уехал в офис.
Дарья кивнула, спросила адрес. Оказалось, Виталий Алексеевич работал на той же улице, что и жил, на Чернышевской. Все богатые в Саратове хотят из окон Волгу видеть. Да это и не только в Саратове. Везде такая фигня.
Перед дверью в кабинет Шустрикова вся в золотых цепях сидела длинноногая, коротко стриженная, облезлая шавка.
– Я к Виталию Алексеевичу, – сообщила Дарья, намереваясь пройти мимо.
– Он занят, – взвизгнула шавка, отрываясь от созерцания собственных ногтей.
Дарья с сожалением подумала о том, что мимо охранника она прошла без проблем, а тут какая-то сучка смеет брехать на нее.
– Скажите, что пришла Дарья.
Облезлая подняла на посетительницу глаза. Дарья тут же отметила безобразно наложенный макияж. Аборигены в Африке во время межплеменной вражды лучше мажутся.
– Он занят, –
Дарья не стала взвешивать ситуацию, она просто попыталась войти в кабинет, но дверь оказалась заперта изнутри.
– Что вы делаете?! – воскликнула собачонка.
– Ничего, – вяло ответила Дарья и села на один из стульев, стоящих в приемной.
Через пятнадцать минут замок провернулся, и от Шустрикова вышла какая-то «бикса» и быстренько удалилась.
Увидев Дарью, провожавший обслугу Шустриков слегка смутился, затем улыбнулся и хлопнул себя чуть ниже ремня.
– Свято место пусто не бывает, – весело буркнул он вместо «здрасте». – Зачем пришла?
Шустриков схватил суть вопроса моментально.
– Так, так, – ручка с золотым пером стала бегать по чистому листу бумаги. – Пятьдесят вагонов грузоподъемностью шестьдесят тонн каждый. Получаем три тысячи тонн. Тонна муки высшего сорта стоит столько же, сколько стоят две тонны зерна. При нынешних ценах на муку и сегодняшнем курсе доллара получается... – он лихорадочно писал цифры, шевеля губами, – ... получается триста тысяч долларов.
После того как он произнес число вслух, Дарье показалось, что в комнате стало чуть темнее. Шустриков встал, подошел к окну, засунул руки в карманы и стал смотреть на великую русскую реку.
Дарья же, наоборот, села и, обхватив колени руками, впала в кому.
Хозяин офиса очнулся первым.
– Будем говорить грубо. Кто-то вместо одного состава с зерном хочет впарить один состав муки.
Дарья согласно кивнула головой. Соображала она туго, поскольку в столь высокие сферы ее еще не заносило. Разве только в мечтах.
– Один состав с рыбой, который со дня на день придет в Саратов, покроет только половину стоимости муки. А мука все еще в Саратове, и состав не сформирован. Интересно, почему рыба уже к нам, можно сказать, приехала, а мука еще не двинулась с места?
– Господа предприниматели не могли между собой договориться, – предположила Дарья.
– А я думаю, что в Саратов должна была пройти предоплата именно Волокуше. Вторая половина стоимости. Те самые триста тысяч долларов. Где они? Как их сюда перли? Через какой-нибудь банк переводили? Это смешно. Наликом? – он снова сел за стол. Пару раз черкнул по бумажке. – Если «зеленью», то надо тридцать пачек сотенными, если мелкими купюрами, то это просто-напросто чемоданчик денег.
– А если не деньгами?
Он бросил на Дарью скептический взгляд.
– Товаром? Икрой? Даже если икрой, гнать «КамАЗы» через всю Россию? Что у них там еще есть в Приморье? Консервы? Что-то много консервов. Риск большой.
– Если вспомнить о трех трупах... – Дарья осеклась, но было поздно.
– Почему трех, я знаю только о двух. Третий-то кто, Даша?
Она попыталась как можно безразличнее махнуть рукой.
– Переспала с мужиком, а он после этого взял и выбросился из окна.