Секс-трафик
Шрифт:
Она открыла глаза, посмотрела на Мэнна и тут же отвернулась. На его лице явно отражалось сомнение.
— Ладно, детектив, на самом деле он сказал, что все время одно и то же дерьмо. Работа первым делом. И может, он прав. — Она опустила руку в воду и смотрела на летящие брызги. — Вообще-то я не самая подходящая для него жена. Все делаю не так. Волосы у меня слишком короткие, бедра чересчур широкие. Мои глаза, будь они неладны, наверняка не того цвета. Я уже ничего не могу сделать правильно. Или никогда и не могла. — Она выпрямилась и печально
— Природа — это что-то потрясающее. Я отношусь к ней с превеликим уважением. Она может дать тебе жизнь, и она же может забрать эту жизнь за долю секунды.
Бекки приоткрыла глаза.
— Как триады, ты хочешь сказать?
— Да, вероятно. — Он внимательно посмотрел на нее. — Но если у тебя есть определенные ценности, если ты во что-то веришь, тогда ты можешь за них умереть. И дело того стоит.
— Ты ведь именно такой, верно, Мэнн? Готов отдать жизнь за других — людей, которые для остальных словно не существуют, за безымянных жертв. Ты готов за них умереть. Почему?
— Я просто понимаю, что значит быть беспомощным и беззащитным.
— А как насчет личного счастья, Мэнн? Как насчет того, чтобы найти успокоение и радость в жизни?
— Время от времени я бываю счастлив. А вечная любовь, она не всем дана.
— Алекс сказал мне, что когда он меня в первый раз увидел, то сразу понял: я то, что нужно. — Она посмотрела на солнечные блики на воде. — Не уверена, что я в такое верю.
— Ты ему не изменяешь?
— Нет, конечно. — Бекки была почти оскорблена этим вопросом. — Когда я давала клятву на венчании, то не собиралась ее нарушать. «Пока смерть не разлучит нас» и все такое. Я не легкомысленна, Мэнн.
— А как насчет его? Он тебе не изменяет?
Последовала пауза. Бекки пожала плечами:
— Честно? Не знаю. Надеюсь, что нет, но не уверена. Бывало, он возвращался из командировки совершенно другим.
— В каком смысле?
Она смутилась.
— Ну, для начала, в постели… Он занимался любовью иначе. Создавалось впечатление, что представляет в это время кого-то другого. Но каждый человек хочет быть с кем-то, никто не хочет быть одиноким. Кроме тебя, похоже. Неужели ты никогда не влюблялся так, что готов был отрезать руку для любимой?
— Никогда не стремился к такой любви. Мне не нужна любовь, которую я не могу контролировать. Смерть отца, Хелен… Не следует любить кого-то, чего бы это ни стоило. Я предпочту больше вообще не любить, чем снова пережить потерю. И кроме всего прочего, я не верю в любовь с первого взгляда. Я испытывал самые разные чувства с первого взгляда, но пока ни разу это не была любовь. Возможно, я совсем не романтичен.
— Ха! Готова поспорить, что на самом деле ты романтик. Ты все замечаешь.
Он взглянул на нее. На солнце ее лицо приобрело медовый оттенок, щеки порозовели.
— Получается, ты не надеешься снова найти любовь, потому что сам этого не хочешь. Но что будет, если это вдруг произойдет?
—
— Ты ведь винишь себя в смерти отца и Хелен, верно? Наверное, ты очень любил своего отца.
Они несколько минут просидели молча, глядя на океан и приближающееся побережье. Пока Мэнн смотрел на воду, синева заполнила его глаза, морской ветер освежил ему голову и он осознал что-то, в чем никогда раньше себе не признавался. Мысль появилась внезапно и шокировала его. Он повернулся к Бекки, ожидавшей ответа, посмотрел на ее обеспокоенное лицо: она помогла приблизиться ему к ответу на один из самых важных для него вопросов.
— Я никогда не знал своего отца, у меня не было такой возможности, — сказал он неожиданно.
Их разговор прервался толчком и возникшей суетой — с полдюжины человек вошли в воду, чтобы вытащить барку и привязать ее рядом с остальными. Бекки полезла в карман, достала банкноту и протянула носильщику в обмен на свой чемодан. Он радостно поднял купюру вверх, чтобы все видели. Товарищи стали хлопать его по спине и поздравлять.
— В чем дело? — удивилась Бекки.
— Сегодня он всем ставит выпивку. Ты дала столько, сколько ему и за месяц не заработать.
Среди носильщиков произошел спор по поводу того, кто понесет чемодан Бекки дальше. Она оставила их решать этот вопрос и направилась за Мэнном. Бонг рванул вперед, желая убедиться, что все готово, а Бекки и Мэнн медленно пошли по пляжу. Это была узкая полоска песка, уже заставленная причаленными барками; кругом маленькие гостиницы и бары, которые подбирались почти к кромке воды. Несколько отдыхающих загорали, другие сидели в тени под пляжными зонтиками. Шумные дети плескались в полосе прибоя.
Бекки и Мэнн поднялись повыше, к одному из выходящих на пляж баров, который возвышался на вкопанных в песок сваях. Пара столиков со стульями размещалась непосредственно на пляже. Из бара доносилась негромкая музыка. Бекки догнала носильщика и взяла у него чемодан. Полезла в карман и, не желая показаться жадной, достала такую же банкноту, как и в первый раз. Появление банкноты было встречено восторженными криками остальных носильщиков. Бекки уселась на один из стульев на пляже. Их тут же окружили мужчины, жаждущие продать им путешествие под парусом и оборудование для дайвинга.
Бармен оставил свое место на ступеньках, ведущих в заведение, и подошел к их столику, чтобы принять заказ. Местные торговцы продолжали бродить по пляжу.
— Два коктейля «Сан-Мигель», — заказал Мэнн.
— Слушаюсь, сэр. — Он вернулся с подносом. — Вы остановились в гостинице «Рай», сэр?
— Вы можете предложить что-нибудь получше? — поинтересовался Мэнн.
— Я знаю лучший место в Сабанг. — Он ухмыльнулся и показал на второй этаж бара. С балкона свисали мокрые гидрокостюмы, из открытых окон доносились тяжелые звуки джаза. — У нас есть комнаты наверху.