Секта
Шрифт:
— Вежливые люди вначале называют себя, — попенял Левит.
— Роман Дынник — «Дважды два», «Происшествия», — тыча микрофоном, скороговоркой выпалил корреспондент. — Представьтесь, пожалуйста.
— Кандидат медицинских наук Левит, эксперт с двадцатилетним стажем, — прячась за спину врача, медоточивым тоном проворковал Морозов и куда-то слинял.
— Э-эх, — укоризненно вздохнул Левит. — Что вам угодно, молодой человек?
— Ваши комментарии.
— По поводу?
—
— Не знаю точно, о ком вы говорите, но, насколько нам известно, пятое… Я имею в виду убийства с последующей резекцией печени.
— Хотя бы какие-то наметки имеются?
— Вопрос не ко мне.
— Все же ваше личное мнение?
— Кому это интересно, мое мнение?.. Но если вы спрашиваете, я попытаюсь ответить. Мне кажется, что во всех случаях действовал не один человек, а двое. Первый убивал, второй производил, причем имейте в виду, вполне профессионально, удаление печени.
— С какой целью?
— Об этом нам остается только догадываться.
— Операцию делали на трупе или еще на живом человеке?.. Если это можно назвать операцией.
— Вот именно!.. Нет, на трупе, через несколько часов после убийства. За исключением сегодняшнего казуса, когда все произошло практически одномоментно. Определять с точностью до минуты мы пока не научились.
— Момент смерти определять?
— Что же еще?
— Но если преступников было двое, то о каком сексуальном маньяке можно тогда говорить?
— Я и не говорил.
— Пусть не вы, господин Левит, но кругом только и слышно: «капитан Печенкин», «сексуальный маньяк», «охотник за красивыми девушками»… А эта кассирша тоже хорошенькая?
— Смотря на чей вкус.
— Их проверяют на предмет изнасилования?
— В обязательном порядке. И на предмет беременности — тоже.
— И каковы результаты?
— Отрицательные.
— И у нынешней? — Дынник кивнул на дверь, за которой укрылся Морозов.
Левит непроизвольно оглянулся. Пуская дымные кольца, капитан с садистским злорадством следил за беседой, хотя едва ли мог что-либо услышать сквозь толстое стекло. Петрова уже сидела в машине. Брошенный на съедение акулам пера, он был одинок и беззащитен.
— Вы не ответили на мой вопрос, — продолжал настаивать прилипучий, как репей, телевизионщик. — Тайна следствия?
— Никакой тайны, — доктор устало покачал головой. — Обследование еще не производилось и вряд ли это удастся сделать сегодня. На месте такие вещи вообще не делаются.
— Но следы сексуального насилия видны невооруженным глазом.
— Это вы так думаете, молодой человек, — Левит вновь оглянулся, ища пути к отступлению. (Лгать он не привык, а сказать, что у
— Большое спасибо, — Дынник сделал шаг в сторону, давая оператору заснять крупные планы. Этим немедленно воспользовалась юная дама с прилизанными волосами и золоченым бритвенным лезвием, болтавшимся на шее вместе с крестом. — Каков, по-вашему, психологический портрет маньяка?
— Опять двадцать пять! Я же не следователь…
— А кто? — стремясь любой ценой влезть в камеру, она ухитрилась пропустить все мимо ушей.
— Господин Левит — медицинский эксперт, — авторитетно пояснил Дынник, овладевая инициативой. — Имеет дело с медицинскими фактами… Последний вопрос: кому это надо?
— Не мне и, надеюсь, не вам. Не знаю, — Левит рассерженно замахал руками. От «господина» его коробило, оставаться, как прежде, «товарищем» он не желал, мечтая только о том, чтобы его поскорее оставили в покое. — Все! Больше никаких комментариев.
— Ритуальные убийства? — наседали с разных сторон.
— Вам известны похожие ритуалы? Мне — нет!
— Тогда людоедство?
— Может, и так, — Левит уже пятился к машине, где, высунув ноги из распахнутой дверцы, трассолог Петрова невозмутимо ловила последние минуты загара.
— Значит, вы подтверждаете?
— Ничего я не подтверждаю! Вы так сказали, не я.
— «АУМ сенрикё»! — послышался возглас. — Самурайский обычай.
— Все-то вы знаете.
— Маньяк или секта — третьего не дано! — Дынник в два прыжка настиг беглеца. Кабель угрожающе натянулся, заставив оператора вцепиться в камеру, которая чуть было не слетела с плеча. — Вы подтверждаете? Секта?
— Секта, секта, — затравленно бормотал Левит, залезая в кабину.
Лучше бы он так не говорил, потому что именно последние слова и прозвучали в вечернем выпуске. Остальное, за исключением оригинального предположения о том, что преступники действовали напару, подверглось сокращению при монтаже.
Прильнув к заднему окошку, доктор облегченно перевел дух. Журналистская братия, сделав последние снимки, начала понемногу рассредотачиваться. Вскоре улица обрела прежний вид. Занятые собственными заботами горожане незаинтересованно сновали мимо лоснящегося свежей розовой краской особнячка, мелькая отражениями в витрине, за которой произошла трагедия, увеличившая еще на одну единицу ежедневную норму убийств.