Селена
Шрифт:
Малочисленные остатки технологий перекачивали в новую архитектуру, представленную китайскими союзниками в виде ASI Хайлон-1000. Суперискусственный интеллект.
Тогда этой системе передали контроль почти над всей государственной структурой. Многие чиновники полетели со своих насиженных мест, что обрадовало обычный народ. С одной стороны, люди ликовали, с другой – подсмеивались над затеей и говорили, что это бесперспективная идея.
Что поменялось с того момента? Ликование прошло, и смеха я уже не наблюдал. Все понимали, что искусственный интеллект взял под контроль слишком многое в жизни. Разговоры об этом ушли на кухню и шепотом, так как
После удачного эксперимента на государственном уровне власти страны решили внедрить искусственный интеллект во все структуры управления.
Но у всего есть своя цена. Мир, в котором мы оказались, – наша плата за самообман.
Хотели ли люди такой справедливости? Такого мира? Вряд ли. Картинки в нашем сознании всегда представляются более идеализированными.
ASI Хайлон-1000 был передовой разработкой Китая. Суперинтеллект, который в определенный момент взял всю полноту власти в свои интеллектуальные руки.
Какое-то время казалось, что наши элиты, президенты и военные еще удерживают власть, но последнюю власть президент потерял в тот момент, когда распустил большую часть силовых структур, оставив только урезанные вооруженные войска.
В городских условиях для обеспечения правопорядка стали появляться боевые механические андроиды, которые довольно быстро навели порядок, однако фактически подчинялись уже ИИ. Держал ли сам ИИ кто-то под контролем? Скорее да, чем нет. Элита, владевшая всеми ресурсами на территории, оставалась и подозрительно успешно процветала, что наводило на мысль о том, что в итоге ИИ стал обычным инструментом для манипуляции людей другими людьми, а не вехой новых свершений и передовых открытий, направленных на то, чтобы сделать человечество лучше.
Кто-то даже шутил что в республике давно нет президента, так как, кроме как в СМИ, его нигде и не показывали. В народ он не выходил, ни с кем не общался, никуда не ездил. А видео с его выступлениями записывались в какой-то студии, и с учетом технологий это могла быть обычная голограмма.
И пока я был законопослушным гражданином, меня это вполне устраивало. Спокойствие. Порядок. Уверенность в завтрашнем дне. Все, что требовалось от человека, это блюсти закон и порядок, выполнять свои функции и не вмешиваться в работу ИИ, которая по все чаще встречающимися лозунгами на улице и в СМИ предрекала светлое будущее для всех граждан, если все мы в едином порыве будем строить то самое общество будущего.
Вот только для самого человека в этом будущем места становилось все меньше и меньше, как, собственно, и самих людей. Видимо, для системы мы были изделиями с малой производительностью, которые следовало либо модернизировать, либо просто заменить.
Глава 2
23 марта 2048 года. 13:00. Менск_
Дверь электрозака открылась. Нас по очереди стали выводить из машины и выставлять в ряд около высокой кирпичной стены, поверх которой была натянута колючая проволока.
Когда-то эта стена явно была покрыта слоем штукатурки и покрашена в белый. Но время не щадит нико го, а на ремонте тут явно экономили, как, собственно, и на благоустройстве. Упавшие куски штукатурки оголяли красный кирпич, из которого эти стены и возводились в далекие времена.
Голову поднимать было нельзя. Но я успел подметить, что роботов среди конвоиров не было. По крайней мере, нас они не встречали.
Если честно, даже не знаю, как к этому относиться. Наличие тут живых людей одновременно и радовало и заставляло напрячься. Люди же не бессердечные существа? Можно поговорить, договориться. Но по опыту своей жизни я понимал, что, хоть роботы и бездушны, в то же время они лаконично понятны, а человек нет. Были времена, когда казалось, что в животных было больше разума, чем в том самом венце божественного творения, готовом выкидывать из окон домов новорожденных, убивать за кусок тряпки и абстрактные идеи.
В целом было забавно осознавать, как люди в тюрьме запирали людей в «железные гробы», пока роботы занимали все больше и больше жизненного пространства человека, отодвигая все человечество подальше от дороги жизни и последующей эволюции.
Рядом с нами в тот момент было около пяти или шести охранников. Все они были в военной форме, поверх которой был накинут армейский дождевик, о который барабанили капли дождя.
Один из охранников стоял отдельно и ближе к нам. Какое-то время надзиратель просто молча стоял и изучал планшет, периодически проводя по нему пальцем.
Нас было всего трое, а не триста. И свериться по поступившим данным, что прибывшее количество соответствует требуемому числу прибывающих заключенных, не должно было занять много времени. Но он намеренно никуда не спешил. А мы тем временем стояли под проливным, слегка пахнувшим серой дождем.
– Номер 100 102! Развернуться и сделать шаг вперед, – скомандовал грубый мужской голос, принадлежавший тому самому надзирателю, который стоял в паре метров от нас.
Пожилая женщина развернулась, бубня что-то себе под нос, и сделала шаг вперед. Но, видимо, этого шага было мало для охранника, и он озлобленно рявкнул, чтобы та подошла еще ближе, после чего продолжил все тем же грубым тоном зачитывать номер следующего заключенного.
– Номер 100 103! Развернуться и сделать шаг вперед.
Вперед вышел молодой человек. В воздухе повисла продолжительная пауза, которую разбавлял шум дождя, да приглушенные командующие выкрики людей. Вполне возможно, где-то шла приемка таких же заключенных или же проходили другие мероприятия.
– Номер 100 104! Развернуться и сделать шаг вперед.
На этот раз команда была обращена ко мне. Каждому осужденному еще в зале суда был присвоен личный номер вместо имени, фамилии и отчества. Тут я был просто номером, а не Константином. Просто субъектом, а не человеком.
Всю жизнь я проработал в энергетической сфере. Начинал обычным электриком на заводе. Потом перешел на инженерную должность. Прошел пару курсов повышения квалификации, после чего устроился на фирму по ремонту, наладке и установке уличных видеодетекторов. И вот вечером, возвращаясь на служебном транспорте на базу после очередного выполнения заказа, я не заметил, как на дорогу выскочил биомеханический андроид. В отличие от людей эти ходят и перемещаются быстрее, могут быстро ускориться с места. Как водитель транспортного средства я автоматически виноват, даже если пешеход переходил в неположенном месте. Мое желание помочь – оттащить с проезжей части пешехода – в суде квалифицировали как попытку скрыть улики. Хотя если бы я этого не сделал, андроида еще раз могла переехать моя машина, так как затем в мой автомобиль влетел еще один водитель и мою машину протащило вперед на пару метров.